Мир клятв и королей - Хост Микки

Но сейчас главное – прогнать демонов.

Ноги Гилберта задрожали, и он упал, погрузившись коленями во что-то липкое. Плевать. Крик продолжал раздирать ему горло. Темные создания, еще противостоявшие атаке Гилберта, бились в предсмертных конвульсиях. Еще несколько мгновений – и все будет кончено. Еще немного и…

Гилберт получил удар в грудь. Крик оборвался, и из его рта хлынула кровь. Он повалился на землю и задрожал. Кровь все еще скапливалась в горле, а призванная сила рвалась наружу. Гилберт слышал зов и хотел было последовать за ним, как вдруг его схватили за плечи и подняли, заставив смотреть перед собой.

Гилберт с трудом различал разгневанное лицо Шераи. Ее побелевшие от напряжения губы дрожали, словно она боролась с желанием прокричать на весь двор все, что думает о нем. Гилберт сомневался, что его барабанные перепонки выдержат это, и молился, чтобы Шерая немного повременила с выражением своей злобы. Уж лучше она выплеснет свое недовольство наедине, ведь так Гилберту будет намного легче услышать ее и утешить.

Кто-то положил руки на его голову. Вслед за мягким прикосновением последовали зеленые искры и тепло, медленно обволакивающее все тело. Потребовались усилия, чтобы немного поднять голову, но Гилберт все же увидел до смерти перепуганное лицо Марселин и ее пылающие глаза. Совсем рядом, накрыв руки девушки своими, стоял Стефан. Напряжение, всегда царившее между двумя магами, временно отступило, словно позволяя им совместными усилиями помочь Гилберту. Краем глаза он видел силуэт Сиония, мечущийся из стороны в сторону; должно быть, он воздвигал новые барьеры, пока Шерая была занята Гилбертом. Пошатывающийся Данталион ходил между останками демонов и изредка указывал на одного из них, после чего Энцелад, Енох или Диего поднимали мечи. Диона вдалеке рассматривала что-то, лежащее на земле. Это было похоже на тело, но Гилберт не был уверен. Доверять собственным глазам стало трудно.

Шерая что-то сказала, но Гилберт ее не услышал. Гудела кровь, гудел зов, никак не желавший оставить его. В конце концов, магии Марселин и Стефана было так много, что Гилберт стал слышать и ее, а ведь раньше это было невозможным. Стал отчетливее запах, прилипший к Гилберту, – запах собственной крови.

Он опустил голову – очень медленно, чтобы не стеснять движений магов, направивших в него свою силу – и посмотрел на землю, забрызганную его кровью. Кровь продолжала капать с подбородка Гилберта, она намочила его одежду, из-за чего та противно прилипла к телу. Гилберт и раньше терял кровь, но сейчас ее казалось слишком много.

Пальцы Шераи, взявшей его за лицо, были в его крови. Она торопливо отерла ему подбородок и губы, после чего заставила посмотреть на себя и очень тихо прошептала:

– Никогда больше так не делай.

Шерая не позволяла себе быть мягкой и сочувствующей, но сейчас ее глаза выражали настоящую любовь и заботу. Гилберт хотел ей ответить, успокоить ее и сказать, что он думал только об их безопасности, но изо рта вырвался только хрип и брызги крови, попавшие на ее руки.

Шерая не обратила на кровь никакого внимания и добавила:

– С твоей нынешней силой рокот слишком опасен. Пообещай мне, что никогда больше не будешь его применять.

Гилберт не мог этого обещать. Хотел, но не мог. Рокот – все, что у него осталось от прежней силы. Последний козырь, который он мог применить против темных созданий. Поэтому Шерая его и не любила.

Не каждый великан мог применить рокот – для этого нужны были крепкие кровные узы. Если бы семья Гилберта была жива, он бы сейчас не страдал: связь между ними просто не позволила бы рокоту так сильно навредить его телу. И хотя рядом с ним была Шерая, она не была великаншей и оттого не могла сформировать с ним нужную связь. Она – часть его души, его самый близкий человек, но даже этого было мало. Каждый раз, когда великан использовал рокот, он слышал далекий зов предков, который при чрезмерном использовании силы мог привести к смерти. Шерая много лет изучала особенности природного дара великанов, но так и не смогла создать достаточно прочную связь, которая уберегла бы Гилберта от этих губительных последствий.

– Мы с тобой это еще обсудим, – строго добавила Шерая, большим пальцем проведя по его щеке.

– Ты меня… Не выпускала, – прошептал Гилберт, смотря ей в глаза. Пальцы Марселин на его голове ощущались совсем легкими, словно прикосновения и не было. Зато запах крови Стефана отчетливо напоминал о его присутствии. Но Гилберт позволил себе немного наклониться к Шерае и добавить: – Я боялся, что они до тебя доберутся.

– Я бы с ними справилась, – ответила Шерая. – Я всегда с ними справляюсь.

– Да, но сейчас… Что-то пошло не по плану. Что-то не так.

По ушам ударил крик Эйса, выражавший одновременно испуг, удивление и негодование. Гилберт слабо повернул голову и увидел Эйса, со всех ног бегущего к ним, и следовавшего за ним Кита. Испуг на лице Кита был вполне объясним: либо он не ожидал, что Эйс вырвется из-под его опеки, либо никогда не видел Гилберта в таком состоянии.

Эйс проскочил бы мимо, но вдруг остановился и во все глаза уставился на Гилберта.

– Верни его в дом, – сказала Шерая, даже не посмотрев на Кита. Тот подбежал, ухватил Эйса за плечо и уже собирался потащить его обратно, когда мальчишка воскликнул:

– Так у великанов синяя кровь!

Гилберта словно бросили в ледяное озеро и потянули ко дну.

– Черт, это ваши заморочки, – сорвавшимся голосом продолжил Эйс, не дав никому даже слова вставить. – Куда делась Пайпер?

Гилберт стал спешно оглядываться, ища ее глазами. Как это еще в первый раз он не заметил, что ее нет? Стефан отступил на шаг и стал всматриваться за ворота. Рыцари закончили добивать демонов и ждали дальнейших указаний Гилберта. Но он сидел на земле, вцепившись в ладони Шераи, которые та только-только убрала от его лица, и слушал, как часто билось его сердце.

Запах крови Стефана постепенно исчезал – то ли он сам быстро залечил свои раны, то ли Марселин помогла ему. Данталион слизывал кровь со своих когтей и оглядывал останки демонов, словно решал, кто из них может сгодиться для вампиров. А Гилберт продолжал сидеть на месте и с ужасом повторять вопрос Эйса про себя, надеясь, что от частого повторения его смысл изменится и перестанет быть таким пугающим.

– Где моя сестра?!

Не дождавшись ответа, Эйс сорвался с места и бросился к месту боя. Кит, бросив на Гилберта растерянный взгляд, последовал за ним.

– Ее утянуло в брешь, созданную демоном, – объявил Сионий так громко, что по телу Гилберта побежали мурашки. – Но я не чувствую ее ни здесь, ни где-либо еще.

– Как я и думал, – раздраженно добавил Стефан, – она попала в карман между мирами и застряла.

Постепенно до Гилберта стал доходить смысл слов, сказанных магами.

Пайпер оказалась утянута в карман между мирами. Туда, где чаще всего прячутся демоны. Карманы между мирами – не бреши, и потому могут существовать постоянно, а также перемещаться в зависимости от желаний своих создателей. И где-то там сейчас была Пайпер.

– Найдите ее, – прохрипел Гилберт, чувствуя, что с каждым словом его горло все больше наполняется кровью. Шерая предостерегающе сжала его руку и уже открыла рот, чтобы повторить его слова, но Гилберт, собрав все свои силы, крикнул так громко и властно, как только мог: – Немедленно найдите ее!

Он хотел подняться на ноги и повторить приказ снова, но тело отказало ему. Скользнув взглядом по суровому лицу Шераи, Гилберт закрыл глаза и почувствовал тяжесть.

Шерая погрузила его в сон.

Шерая стояла у окна, сложив руки на груди, и смотрела на сад. Гилберт специально попросил Шераю применить пространственную магию так, чтобы окна его комнаты всегда выходили на сад, но сейчас эта идея не казалась ему удачной. Прикрытые снегом кусты, деревья и каменные дорожки не могли в своей красоте сравниться с тем, что было у Гилберта на родине.

– Все искатели, что были в зале Истины, искали ее, – неожиданно произнесла Шерая, даже не обернувшись, – она сразу же поняла, что Гилберт очнулся. – Мне удалось договориться с Джевелом и привлечь его охотников, не поднимая паники среди эльфов. Королева Ариадна искала ее с помощью Сердца, но безрезультатно. Мы со Стефаном и Сионием запрашивали отчеты раз в полчаса. Каждый искатель, рыцарь, маг и охотник был наделен печатью, которая связывает его с одним из нас. Печать среагировала, и я отправила Стефана.