Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева

— Я всего лишь смотрю на этот, кхм, источник трезвым взглядом, — ровно возразил Мелихов. — И практически уверен: ваш замысел привёл бы к банкротству, а не к обогащению.

— Одному Господу известно! — запальчиво отозвался Черногорцев. Похоже, возможность высказать давно лелеемые планы заставила померкнуть пережитый ужас и вернула, хотя бы частично, былую энергию.

«Всё с ним будет нормально, — подумала я не без облегчения. — Походит по святым местам, успокоится, а там, глядишь, вообще заделается в проповедники. Если, конечно, судить о том, как часто стал поминать Господа всуе».

— В любом случае, господин Черногорцев, — Мелихов упорно не давал увлечь себя в долгий спор, — это останется невыясненным.

Вновь что-то тихонько скрипнуло, и я догадалась: разговор окончен.

— Благодарю за откровенность, — подтвердил мою догадку Мелихов, — и призываю к оной в предстоящем разговоре с урядником. А напоследок хочу дать вам… пищу к размышлению, так сказать.

«Это какую же?» — Я буквально замерла в позе низкого старта, готовясь отскочить от двери, но в то же время желая услышать всё до конца.

— Вижу, вы уже задумались о душе, — между тем продолжал Мелихов. — Так вот, желаю, чтобы намерение вести жизнь праведную в вас не погасло. А грехи прошлого можно отмолить: слава Богу, святых мест хватает.

— Да, — голос Черногорцева прозвучал как-то глухо. — Я и сам думал… Спасибо, господин граф.

Вот теперь можно было ретироваться с успокоенным любопытством, что я и сделала. Однако совсем скрыться не успела, и вышедший в коридор Мелихов тут же меня заметил.

— Екатерина? Что вы здесь… Вы всё слышали?

Можно было бы отрицать — фиг бы он доказал, что прав. Однако я решила здесь не врать, тем более что в памяти очень чётко стояли полторашки минералки «Липецкая» и «Липецкий бювет».

Да, не «Боржоми» и не «Ессентуки», но почему бы не добавить к ним «Катерининскую»?

— Слышала, — хладнокровно призналась я. — Не захотела входить, чтобы не сбивать господина Черногорцева с настроения на откровенность. Но ведь вы бы и сами всё рассказали мне, не так ли? Раз уж не позвали, чтобы вести этот разговор вдвоём.

Тактика «лучшая защита — это нападение» себя оправдала: Мелихов не сразу нашёлся с ответом. А когда всё-таки заговорил, вынужденно признал:

— Да, разумеется, рассказал бы.

— Вот видите, — светло улыбнулась я, убрав из голоса даже намёк на торжество. — И, кстати, я хотела задать вам несколько вопросов по бухгалтерии. Вы могли бы уделить мне немного времени после обеда?

Судя по выражению, мелькнувшему на лице собеседника, у него были какие-то свои планы. Тем не менее он меня удивил, кивнув:

— Хорошо, Екатерина. После обеда обсудим всё, что вас интересует.

«Оттаял, — мелькнула мысль. — Реально оттаял. Из-за Аристарха? Или прокатился вчера по донским просторам, и его попустило?»

Но в любом случае так было гораздо лучше. Особенно, если я всерьёз собиралась воплотить в жизнь планы Черногорцева и даже после развода остаться с Мелиховым партнёрами по бизнесу.

Глава 51

Задумка была достойна Наполеона нашего Буонапарте, однако стоило смотреть правде в лицо: пока ни бизнесом, ни партнёрством даже не пахло. Наоборот, судя по промелькнувшему на лице Мелихова недовольству при виде моего «самоуправства» в кабинете (а по сути, оставленным на столе бухгалтерским книгам), он до сих пор не до конца осознал: я реально буду заниматься делами имения.

А значит, занимать «барское» место.

— Прежде всего, — начала я, нарочно не садясь, чтобы граф тоже оставался стоять, и никто не занял хозяйское кресло, — расскажите мне, что натолкнуло вас на выводы о воровстве Шульца.

Развернула к Мелихову амбарные книги, и тот воленс-ноленс принялся объяснять.

— Цены, Екатерина. Вы пока далеки от этого, однако я совсем недавно был вынужден заняться бухгалтерией своего имения. И потому имею представление о стоимости зерна, дров, бакалеи и прочего. Более того, здесь, — он безошибочно указал на строчку, — указано, что куплены три мешка муки. Вы видели их в амбаре?

Я помотала головой, чувствуя себя ужасно тупой. Неужели сама не могла сообразить? Вчера же с Агафьей всё осматривала и даже записывала!

— Я уж молчу о суммах, якобы потраченных на ремонт. — Мелихов не сдержал кривую усмешку. — Достаточно бегло взглянуть на усадьбу, чтобы понять: его здесь не делали очень давно.

— Понятно. — Я очень надеялась, что щёки у меня горят не слишком ярко. — А каким-то образом вернуть украденное Шульцем не вышло?

— Я не стал поднимать шум, не до того было. — Мелихов явно хотел свернуть тему. — Просто выгнал его, и всё.

Я кивнула, но прежде чем перейти к следующему обширному вопросу, уточнила:

— Скажите, я правильно поняла, что все наличные средства имения хранятся вот здесь? — и указала на скромно стоявшую в углу тумбу из красного дерева, в которой при осмотре кабинета далеко не с первого раза сумела опознать сейф.

— Правильно, — подтвердил Мелихов. — После свадьбы я отдам вам ключи и покажу, как отпираются замки.

После свадьбы. Ладно.

— А что с брачным договором? — Важная штука, а я со всеми этими трупами и экзорцистами едва о ней не забыла. — Можно будет ознакомиться с ним заранее?

Я умолчала насчёт внесения правок при необходимости, однако Мелихов так скучно произнёс:

— Да, разумеется, — что наверняка понял подтекст. А затем добавил: — Не устаю удивляться вашему складу ума.

«Надеюсь, это комплимент», — усмехнулась я про себя.

Мило взмахнула ресницами:

— Благодарю, — и не давая Мелихову возможности понадеяться, что разговор окончен, спросила: — Кстати, что вы думаете об идее Черногорцева? Если обсуждать её не при нём.

Мелихов немедленно нацепил маску статуи Командора.

— Ровно то же,