Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева

«Ну, Аристарх!»

Конечно, экзорцист был далеко не белой и пушистой личностью, но доводить его до такого состояния — тоже перебор.

— Барин! Чего тут?

— Ой, батюшки святы!

Возгласы Тихона и Агафьи прозвучали почти в унисон. Мелихов обернулся к толкавшимся в дверях прислужникам и резко велел:

— Образ несите! Богородицу! Бегом!

— Так точно! — отрапортовал Тихон и бросился прочь.

А я, присев перед перепуганным до потери человеческого облика Черногорским, поймала его мятущийся взгляд и мягко начала:

— Ну, успокойтесь, успокойтесь. Всё хорошо. Видите, люди вокруг. Света сейчас больше засветим. Икону принесут — с иконой вам спокойнее станет?

Экзорцист перестал размахивать руками (стало заметно, что они у него трясутся) и дёргано кивнул.

— Вот и отлично, — дружески улыбнулась я. — Вы, главное, дышите размереннее. Давайте: на два счёта глубокий вдох, на четыре выдох. Со мной вместе. Раз, два.

Мы успели сделать около десяти дыхательных циклов, когда Тихон принёс тёмную икону в серебряном окладе, и Черногорцев вцепился в неё, как утопающий в соломинку.

— Даринка! — Я не сомневалась, что прислужница здесь. — Комнату господину Черногорцеву подготовь! Да поближе к людской. И чтобы всю ночь с ним кто-то сидел.

— Сейчас, барыня!

Прислужница утопотала, а Мелихов, доселе лишь наблюдавший за мной, попытался вновь добиться от экзорциста объяснения.

— Лев Дмитриевич. — Он даже снизошёл до того, чтобы назвать Черногорцева по имени-отчеству. — Скажите же, что с вами стряслось?

Бесполезно. Губы у экзорциста вновь затряслись, и он прижал икону к груди, словно защищаясь от расспросов.

— Оставьте его, — покачала я головой. — Ему надо прийти в себя. — И вспомнила ещё один момент, касающийся помощи пережившим сильный стресс. — Тихон! Одеяло принеси! Любое.

Прислужник исчез, но вскоре вернулся с большим стёганым одеялом.

— Вот, закутайтесь. — Я осторожно накинула одеяло на плечи экзорцисту. — Можно даже с головой.

Мелихов едва слышно фыркнул: что за впадание в детство! Однако Черногорцев рекомендации последовал и как будто впрямь стал спокойнее.

— Барыня! — В дверях возникла Даринка. — Готово всё!

— Замечательно. — Я поднялась на ноги и протянула экзорцисту руку. — Идёмте, Лев Дмитриевич.

Черногорцев замялся, однако вложил ледяные и до сих пор подрагивавшие пальцы в мою ладонь. Кое-как поднялся и, горбясь и одной рукой прижимая к себе драгоценную икону, поковылял следом.

Пока уложили так и не расставшегося с иконой экзорциста, пока напоили его тёплым молоком, пока договорились о порядке дежурств, прошло где-то часа пол. А затем я всё же оставила Черногорцева на попечение прислуги и решительно поднялась обратно на второй этаж.

Надо было разобраться, что там всё-таки произошло.

Глава 47

— Екатерина?

Мы с Мелиховым столкнулись буквально на пороге роковой комнаты: он выходил, закончив осмотр, а я, наоборот, собиралась войти. И вот это «Екатерина?» прозвучало отнюдь не без подтекста «Что это вы сюда припёрлись?». Однако граф взял себя в руки и уже другим, деловым тоном спросил:

— Как господин Черногорцев?

— Будем надеяться, сможет поспать, — ответила я. — С ним Демьян, ближе к утру его сменит Тихон. А что здесь? Нашли что-нибудь интересное?

— Вам бы тоже не мешало лечь. — Мелихов словно не услышал мои вопросы. — Вы и так сделали более чем достаточно, а в вашем положении не стоит… Кхм.

— О моём положении всё ещё ничего не известно. — Мне хотелось думать, что его слова продиктованы заботой, но внутренний голос цинично подсказывал: скорее всего, Мелихов просто не хочет, чтобы я совала нос в это дело. — Так вы нашли что-нибудь в комнате? Отчего Черногорцев так испугался?

Последний вопрос был исключительно для отвода глаз: я прекрасно знала, что, а точнее, кто напугал экзорциста до тремора и седых волос.

— Ничего, что пролило бы свет на произошедшее, — предсказуемо отозвался Мелихов.

— И всё-таки я тоже хочу взглянуть.

Я многозначительно посмотрела на графа, до сих пор преграждавшего мне дорогу, и тот неохотно отступил обратно в комнату.

— Вы не возражаете против моего присутствия?

Риторический вопрос, на который я всё же подтвердила:

— Нет, конечно.

Вошла, повыше подняла свою свечу и окинула комнату внимательным взглядом.

Меловая гексаграмма в круге, погасшие свечи (некоторые упали), каменные пирамидки. Словом, все атрибуты настоящего колдунства.

Перевёрнутый стул, рядом с ним саквояж, напоминающий докторский. Вещи экзорциста?

Аккуратно, чтобы не затереть линии (вещдоки для урядника, который едет по одному делу, а застанет сразу два), я подошла к саквояжу. Присела, заглянула внутрь, стараясь ничего не касаться.

— Там ничего опасного. — Мелихов понял мою аккуратность по-своему. — Просто несколько, м-м, приспособлений.

— Для чего? — Я сообразила, что об уникальности отпечатков пальцев здесь пока не знают, и уже смелее раздвинула половинки саквояжа.

— Думаю, для производства звуков, — непонятно ответил Мелихов.

Приблизился ко мне, достал из саквояжа с виду обычную дудку и тихонько подул в неё.

— У-у-у! — завыл инструмент голодным оборотнем. — У-у-у!

Мелихов опустил дудку, и я, поднявшись, встретилась с ним взглядом.

— Подождите. То есть с помощью этих приспособлений Черногорцев мог издавать мистические звуки? Получается, этой ночью он собирался устроить представление, призванное убедить нас, что в усадьбе в самом деле нечисто?

— Об этом следует спросить у него самого, — хмуро сказал Мелихов. — Однако я уверен, что так и было.

А в итоге представление устроил Аристарх, и экзорцист… Так, стоп.

— Так он не экзорцист? — осенило меня. — Шарлатан? То есть сознательный шарлатан, а не заблуждающийся последователь всех этих эзотерических обществ?

— Очень вероятно, — подтвердил граф. — Тем не менее этот вопрос опять к нему.

— Но тогда… — Я обвела взглядом пустую комнату. — Зачем ему Катеринино? Должна ведь быть какая-то приземлённая причина, верно?

Мелихов повёл плечами.

— У меня нет предположений. Однако я очень рассчитываю, что завтра господин Черногорцев будет в силах ответить на