Лесная тень (СИ) - Фабер Майя

Она опустила руки на живот, прикрываясь им, словно он оправдывал любую гадость. Уж точно защищал от того, чтобы я оттаскала её за волосы по полу. Не сомневалась, что как только Монти не станет, она тут же примется порочить его память, чтобы выставить себя в лучшем свете, несчастную измученную вдову тирана, который целый год не позволял ей выходить из дома и общаться с людьми. С тех пор как Монти заболел, она не ездила даже к родителям, отговаривалась срочными делами, которые каждый раз сваливались на голову в самый последний момент. На её месте я сделала бы так же, поэтому прекрасно понимала её действия. Как же, оказывается, легко можно всё вывернуть наизнанку.

Я пыталась прочитать правду на её лице, хотя бы тень совести или раскаяния, но Альба снова спряталась за свою привычную маску правильности, на которой не отражалось эмоций, кроме недовольства, презрения и самолюбования. В другой ситуации я бы пожалела её. Она была ненамного старше меня, и, хотя ей повезло выйти замуж по любви, стать счастливой она так и не успела. Не мне было рассуждать о семейном счастье.

Я чувствовала, как Арни нетерпеливо подёргал меня за рукав, развернулась и побежала за ним.

Людей на улице стало больше, в основном мужики, жён оставили дома. Бережливые, со злостью подумала я. Правда таких, как у Эба, запереть было бы сложно, от них и проблем всегда ожидалось больше всего.

Мы пробирались к дверям дома Управляющего, Арни умело лавировал между людьми, которые сбивались в кучки и переговаривались, стараясь скрасить длинное ожидание решения главы города. Решения формального, наш новый Управляющий был человеком слабым и болезным, других в такую глушь не отправляли, всё равно что в ссылку. Он никогда не пошёл бы против желания толпы, а после, глядишь, и в хронику на верной стороне внесут, и в столицу вернут, чтобы там посмеиваться о том, какие дикие в болотном Хюрбене люди, века идут, а нравы не меняются.

Я делала вид, что была всего лишь хвостиком Арни. Цеплялась за его тёплые пальцы, даже голову не поднимала, чтобы привлекать меньше внимания. Взгляд скользил по опущенным рукам людей, в которых большинство из пришедших держало разные предметы. Не оружие, скорее хлам, который первым попался под руку и показался достаточно тяжеловесным, чтобы с ним выйти в бой против безоружного худого парнишки. Мельком я заметила старый топорик и мясной нож, рукоять которого для удобства обмотали тряпкой, чтобы не выскальзывал из пальцев, если намокнет в крови. Такому трюку обучал меня хозяин в мясной лавке. Эти два мне особенно не понравились, их обладатели вышли не на прогулку. Не поговорить. Не прояснить.

Кое-как мы протиснулись внутрь дома. Здесь собрались самые уважаемые люди, хотя, по моему мнению, не самые честные. Те, кто вёл торговлю с соседними городами, кто привечал приезжих торговцев и богатых гостей. Те, кто мог пострадать от слухов об убийствах в Хюрбене сильнее прочих. Им не терпелось прикрыть это дельце.

За столом сидел Управляющий с кислым лицом и что-то писал. Перед ним рыдала мать Длинного, голос у неё был такой же низкий и шепелявый, как и у её отпрыска. Моя дорогая тётушка обнимала её за трясущиеся плечи. Конечно, подумала я, уж кто-кто, а она в жизни не пропустила бы такой интересный спектакль, после него сплетен не на год, а на три хватит.

— Оборотень он, точно говорю, — распиналась тётушка, привлекая к себе внимание.

— За что-о-о, — ныла несчастная мать, но её никто не слушал, она служила лишь декорацией, удобным поводом для тех, кто хотел отправиться на охоту.

Я не узнавала этих людей. Людей, которых привыкла считать открытыми, даже добрыми. Иногда странными, у всех имелись причуды и свои проблемы. Сейчас здесь собрались совсем другие люди. Те, что не желали вспоминать о смерти бедной знахарки Марты. Одержимые своим правосудием, не знающим пощады. Может быть, затмение так влияло на них. В это время и в этом месте превращало их всех во что-то другое. Я не знала. Я не хотела знать.

— Послали к монстру мальчишку, — громко стыдила их тётушка, играя на чувствах собравшихся, — за то он и поплатился. Страшная, страшная смерть быть растерзанным волком! Вы виноваты, вы! Неужто решили, что зверь стерпит вашей угрозы? Сами дали ему идею и повод!

Мать Длинного снова закатилась рыданиями, так что речь пришлось прервать, чтобы зря не драть глотку.

— Наказать убийцу, — потребовал мужской голос.

— Найти и наказать! — подыгрывала тётушка, по лицу которой можно было без труда заметить, как упивалась она собственной значимостью в эту секунду. Вожак стаи, отдающий самый важный приказ, она была абсолютно уверена, что его выполнят немедленно и непоколебимо.

Управляющий загнанным взглядом бегал по толпе, мужики кивали, стоило ему посмотреть на них. Голоса стихли. Он вздохнул, открыл резную шкатулочку, достал массивную печать, очень медленно и тщательно смочил её в чернилах и опустил на лист перед собой.

Кто-то справа от меня довольно хлопнул в ладоши.

— Собирайте всех, — глухо сказал Управляющий, перешёптывания снова прервались. — К вечеру. Мы не дикари. Будет общий суд. Решение должно быть единогласным. Нужно убедиться в верности обвинений. Мы уже поплатились многими ценными связями из-за недальновидности прошлого Управляющего. В ином случае тракт сейчас пролегал бы через Хюрбен. Ошибки обходятся слишком дорого, меня прислали сюда, чтобы помочь не допустить их повторения.

По толпе прошелся неуверенный шёпот. В словах Управляющего не было ничего сложного, но смысл их как будто ускользал от собравшихся, настолько сильно они отличались от того, что люди ожидали услышать.

— К какому вечеру? — взвизгнула тётушка. — Да ваш убийца до вечера пять раз сбежит отсюда!

— Я пошлю людей, чтобы задержать его на время разбирательства.

— А в дом они как войдут? — ехидно осведомился кто-то. — Все вместе-то мы его разом сломаем, какой смысл ждать-то?

— Значит встанут и будут охранять, — отрезал Управляющий, скривившись. Неотёсанные мужики мешали ему войти в историю правильно и с чистыми руками. Я была уверена, что ему то уж точно рассказали все местные байки и все версии того, что произошло пятнадцать лет назад. Должен же он был знать, повторение чего призван не допустить.

Люди галдели. Решение пришлось им не по вкусу, они и так потратили тут всё утро. С разных сторон звучали подначивания идти сейчас.

— Да не мог Финн никого убить, — в сердцах закричала я на них из-за плеча Арни. Тот вздрогнул, втянул шею и как будто уменьшился, меня стало лучше видно. — Он всю ночь из дома не выходил!

Это не было совсем уж чистой правдой, Финн вполне мог уйти, ведь иногда я все-таки ненадолго засыпала, но мне хотелось в неё верить.

По воцарившейся тишине и застывшим лицам я поняла, что наконец-то сделала свою последнюю ошибку. Падать дальше было некуда. Через мгновение всё снова пришло в движение, как будто заработал сложный механизм часовщика. Люди говорили, смеялись, окликали меня.

— А ты откуда знаешь? Падшая девка! — взвизгнула тётушка. — И кого я только в своём доме пригрела? Такая же мерзость как твоя мать!

— Тише, — вставил Управляющий, но никто не послушался. — Откуда ты знаешь?

— А живёт она с ним, — ехидно выкрикнул кто-то позади, по голосу я узнала одного из дружков Длинного, вместе они приходили передавать послание для Финна. — Она и донесла, кого следующим убивать. Подстилка, чего с неё взять-то.

— Точно она, мы с ней говорили, — подхватил второй дружок. — Так значит мы следующие жертвы, а?

— Дураки вы следующие, — отозвалась я.

— Молчи, нечистая, — рявкнула тётушка.

— Нечистая? — подхватил кто-то в дверях. — Так может она тоже ведьма?

— Конечно, ведьма. С чего ей ещё с колдуном якшаться?

Люди переговаривались, а вот смешки пропадали, вопросы звучали серьёзнее. Я обернулась, бросила взгляд на дверь. Собравшихся становилось только больше, протиснуться у меня может и получилось бы, но не выпустят. Уйти не дадут.