Хочешь мою жизнь? - Анюта Тимофеева

Главное, что к Лие - вот ее как раз хотелось называть Госпожой Лией - претензий у меня точно не было. Она мне понравилась. Очень. Самые лучшие и острые ощущения. Неужели она возьмёт меня к себе снова? Я думал, что разозлил ее своим первым появлением. Вот как она считала тогда мои эмоции? Словами-то я ничего плохого не сказал, но вот о чем думал...

Я злился тогда. Нельзя в таком состоянии приходить, сам понимаю, но куда мне тогда было идти в таком настроении? В спортзал? Был, бываю, хожу регулярно. Но не всегда помогает. Стену кулаками прошибать? Так и до психушки недалеко, а туда я не хочу.

Когда я неожиданно для себя открыл мир, где болью можно заглушить плохие мысли, то даже не поверил, а потом обрадовался. Вначале решил, что могу взять в руки плеть, или что там ещё, и... А потом понял, что не смогу причинить боль просто так. Бред, конечно, ведь там были люди, которые хотели ее получить. Но вот не смог даже думать об этом. Женщину вообще ударить бы не смог, и даже мужчину... С Ольгой у нас был удобный союз - она меня порола, а у меня голова после этого пустая, без всяких мыслей. 

Глава 51

Лайна

- Мне просто показалось в прошлый раз, что вы меня понимаете, - говорит мне Кир.

- Запомни: задача раба – служить своей хозяйке, - открываю ему прописную истину.

У меня было плохое настроение, очень плохое настроение. Дома для таких случаев был Кейлин и еще множество рабов. Множество - потому что один мог бы и не выдержать. Здесь этого парня так жестоко обрабатывать не хотелось. Но он просто нарывался, маяча перед моими глазами таким соблазном…

Он снова выдал, считая, что выглядит независимым и невозмутимым:

- Понял. Был неправ. Всем на всех наплевать.

Какие все нежные. Да, я что-то прочитала о том, что Доминант должен быть всегда непробиваемым, что его задача – доставлять удовольствие. Не себе. Тем, кого он подчиняет, наказывает. Что-то они там попутали. Или много захотели. У меня все будет так, как я привыкла – это я буду получать удовольствие. На Венге для этих целей есть наложники, для которых любое внимание госпожи – повод для радости. И служат они для того, чтобы госпожа сорвала на них свое плохое настроение. А здесь я, похоже, переоценила местных мужчин, и конкретно – вот этот экземпляр. Придется все же оплачивать сессию, или… меня, вроде, в клубе желающие ждут? Хотя соблюдать их правила мне не нравится.

А вот этот, стоящий на пороге, умудрился вывести меня из равновесия. Плохо. Чужой мир. Надо себя контролировать полностью. На местную начальницу срываться – тоже плохой вариант. На Венге надо мной начальства не было, если не считать отчетов перед Советом и Первой. Ну, так лично со мной она разговаривала… дайте вспомнить, когда это вообще было. А чтобы спецов и служанок строить – для этого у меня Старшая хозяйка была. И после этого я еще на что-то жаловалась в той жизни!

Что же это чудо от меня хотело? Нет, сейчас называть так ласково совсем не хотелось, сейчас он меня начал бесить. Почему у мужчин так легко тараканы в голове заводятся? Этому ведь даже до тридцати еще далеко, рановато странности иметь.

Ответил на мой звонок, сказал, что чувствует себя хорошо, тут же попросился прийти ко мне. Не успел прийти – заявляет мне что-то странное, я даже уяснить смысл не могу. Только создается ощущение, что я ему что-то должна. Должна обеспечить его удовольствие? Ну, это он зря надеется. Я думаю только о своем, а если мужчине стало от этого хорошо – ему крупно повезло. Впрочем, нормальный венговский мужчина счастлив от мысли послужить женщине. Инопланетники, конечно, бракованные изначально.

- Дверь прикрой и зайди. Поговорим.

Он вошел и закрыл дверь. Обреченно стоит на пороге. Ну, точно контрабандный инопланетник, которого пороть и пороть. Вот только те инопланетники практически никогда не выживали. Сейчас я вспоминаю – и мимолетно колет жалость. На меня плохо действует новая жизнь – я разглядела в звериках людей, которые тоже могут что-то чувствовать.

- С таким настроением можешь ко мне не являться. Впрочем, можешь вообще больше не приходить. Решать твои проблемы я не собираюсь. Мне проще заплатить кому-то, и наказывать этого человека без оглядки. Или взять желающего из вашего клуба. У меня сейчас очень плохое настроение. Очень. Возможно, ты невовремя зашел, - вдруг добавляю я, удивляясь себе. Наверное, в этом все дело – невовремя. Надо было предупредить – даже разговаривать не собираюсь, сразу с порога – под плеть. Или под стек, или паддл… Ох, прямо в руке почувствовала, так захотелось… И вот на нем все же, не на другом.

- Понял, - выдавливает он, отводя глаза. – У меня тоже плохое. Знаю, что с этим – не к вам. Зря пришел. Простите.

И поворачивается в сторону двери.

Кирилл

Идиот. Я с Ольгой и той, что была до нее, так не откровенничал. Захотел поговорить – иди, действительно, к психологу какому-нибудь. Хотя я, конечно, никогда к нему не пойду. Еще не хватало. И нет друзей, которым можно откровенно обо всем рассказать. Наоборот, я скрываю, чтобы никто ни о чем не догадался, даже не предположил.

Ладно. Сам виноват, сам дурак. Придержал бы язык – не испортил бы отношения с девушкой, которую хотел видеть еще не раз. Ладно. Удалю номер телефона, чтобы не было соблазна позвонить. А как адрес-то забыть? Ну, не приду же я к ней без предупреждения? Тут уж гордость не должна позволить. Сам виноват. Рекорд – на второй встрече меня послали, и правильно, в общем-то.

А я хотел ее увидеть. Пока задница заживала, почему-то хотелось набрать ее номер и что-то услышать. Может, стоило тогда попроситься? Может, она поинтересовалась бы, как самочувствие, а потом пригласила?

Да ладно, что уж об этом говорить. Извиняться красиво я никогда не умел.

Лайна

Вернулись к тому, с чего я начинала: хочется заблокировать дверь и держать его здесь столько, сколько я хочу. И пороть, и трахать сзади, и пожалеть потом. Может быть. А сейчас…

Он старательно смотрит в стену, прячет взгляд. Почему-то догадываюсь, что, раз их не учат так скрывать свои эмоции, как наших, он прячет разочарование. Действительно