Ловец снов - Элисон Джеймс

Расстегнув застежки платья, он проник рукой в разрез и прикоснулся к обнаженной коже.

— И о чем мои фантазии? — промурлыкала девушка.

— Ты знаешь, — прошептал он, горячим дыханием обжигая ее кожу. — Скажи сама.

— У тебя есть имя?

— Ты можешь звать меня Очен, если хочешь.

— Очень. — Она закрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями его пальцев к волосам. — Мне нравится. Звучит необычно.

— Там, откуда я пришел, оно привычное. В отличие от твоего, Наталья Сорвенска. Расскажи мне о своих фантазиях.

— Но ты уже их знаешь.

— Я хочу услышать от тебя. Как ты громко их произносишь. Никто не услышит, кроме меня!

Наталья молчала, неуверенная, что сможет озвучить желания даже ему.

Но если я не смогу рассказать о своих фантазиях мужчине в моих собственных снах, то кому вообще смогу?

— Я бы хотела, чтобы меня любили.

Она сжала губы, сама удивившись своим словам. Женщины Бор Нарга были выше таких чувств, как любовь, желание, страсть. Они забивали головы более высокими вещами.

Ведь и луны вращаются в обратную сторону, и песчаные моря полны воды.

— Неплохое желание. Ты прелесть!

— Ты говорил не о такой фантазии?

— О такой. — Он поцеловал ее в лоб. — Мне нужно знать обо всем, что ты хочешь, и обо всем, в чем нуждаешься. Наталья, ты любишь кого-нибудь?

Она подумала о матери, бабушке и всех тех женщинах, что принимали ее любовь. Тепло стало наполнять ее тело, смывая раздражение, вызванное Делией, и отрицательную энергию, что царила в этом доме.

— Подумай об этом, — промолвил Очен, — Думай о любви!

Наталья улыбнулась, ее наполняло расслабляющее тепло.

Ловец провел пальцами по внутренней стороне ее руки:

— А чего ты хочешь теперь?

— Удовольствия.

— Конечно.

Очен лукаво улыбнулся. Мужчина был красив, как сам грех, но, когда он улыбался, больше она ни на кого не хотела смотреть. В сравнении с ним Иван был бледной тенью.

Он потянулся вперед и провел языком по ее губам, от уголка до уголка.

— У тебя самая сладкая улыбка, — прошептал он.

Девушка таяла от его прикосновений.

— Ты наверняка говоришь это всем женщинам, которых ублажаешь.

— Я их не ублажаю. — Он нежно прикоснулся пальцем к ее губам. — Я делаю их фантазии реальными. Меня в их фантазиях нет.

Он провел влажным пальцем вниз по шее, к ложбинке между ключицами.

— Но с тобой я есть.

— Почему?

— Потому что такие у тебя фантазии.

Наталья обняла его за шею. Его волосы были теплыми и шелковистыми и казались такими реальными. Она отважно потянула мужчину к себе, и он поцеловал ее.

Нежным поцелуем, без каких-либо намерений. Наталья исследовала его губы, нерешительно и робко.

— Это фантазия, — прошептал Очен. — Ты можешь делать все что хочешь. Здесь нет никого, кто бы осудил тебя.

— Кроме тебя, очевидно.

— Но я всего лишь Ловец снов. Животное. Напоминание о том, что утратили цивилизованные люди.

Пальцы Натальи гладили пряди его волос.

— Ты не похож на тех животных, что я когда-либо встречала. Однажды я видела ручную пустынную ящерицу, но она была чешуйчатой и везде ползала.

Его улыбка стала шире.

— Я не человек. Меня можно держать на месте куском заколдованной веревки. Я существо с примитивными эмоциями. Какая разница, что я думаю о тебе?

Наталья держала его лицо в своих руках.

— Очень большая разница.

— Правда? — Его горячее дыхание обожгло, когда он поцеловал ее. — Но ты благородная леди Бор Нарга.

— Из рода Сорвенска. Богатая, эксцентричная, презираемая.

— Тсс… — Он заставил ее замолчать легкими поцелуями. — Прекрасная, страстная и вызывающая зависть.

— От которой все держатся подальше.

— Они все хотят чувствовать то, что дано лишь тебе. Ты одна обладаешь достаточной храбростью, чтобы следовать чувствам.

Наталья притянула его поближе, внезапно объятая нетерпением:

— Люби меня! Прошу, покажи мне, каково это. Ты разжигаешь огонь во мне.

Он вновь рассмеялся низким, гортанным смехом:

— А ты воспламеняешь меня. Ты чувствуешь это?

Он лег на девушку, и сквозь тонкую ткань платья она почувствовала твердость его тела. Невероятно, какое удовольствие ей это доставляло. Она извивалась под ним.

Очен уверенными пальцами раздвинул ворот платья, опустил голову и провел языком по обнаженному соску. Наталья изогнулась, жар его губ был невероятным. Огонь лизал ее тело, делая его напряженным и в то же время удивительно расслабленным.

— Это оргазм? — простонала она.

— Еще нет, любовь моя. Даже не близко.

— Я рассыпаюсь на части!

— Нет. Ты восхитительно целая.

— Не останавливайся.

— Мм, как требовательно.

— Прошу!

Целуя ее шею, Очен обнаженным торсом касался ее нежной груди. Тяжесть и жар его тела, щекочущее чувство от прикосновения водопада волос выводили ее из себя. Она приподняла бедра и ощутила его твердость через набедренную повязку. Она хотела, чтобы между ними не было ткани.

Девушка скользнула руками по его спине, кончиками пальцев исследуя сильные мускулы, спустилась ниже, к обнаженным ягодицам. Его взгляд смягчился.

Наталья никогда прежде не касалась этой части мужского тела. Никогда даже не видела ее. Тело Очена было подтянутым и сильным, кожа — гладкой. Она ласкала ягодицы круговыми движениями, и он улыбался ей.

— Наталья, я так сильно тебя хочу.

Она счастливо вздохнула:

— Это хороший сон.

Его улыбка померкла. Острая печаль появилась в глазах, и затем он поцеловал ее. Медленно проник языком меж ее губ, словно пробуя девушку на вкус. Его губы были теплыми, будто бархат, влажными и горячими. Наталья попыталась подражать его движениям, наслаждаясь его вкусом. Она никогда не думала, что можно так целоваться, но это оказалось таким естественным и нормальным. Почему бы мужчинам и женщинам не пить так дыхание друг друга?

Он давил на нее своим телом, устраиваясь между ее ног. Ощущение обжигало, и она обвила его руками.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста!

Очен приподнялся на локти, смотря сверху вниз на ее лицо. Черные волосы ниспадали на подушки, словно пологом отделяя пару от всего мира.

— Я хочу…

— Чего? Чего ты хочешь? — Она страстно желала его.

Он легонько провел по ее щеке:

— Я хочу, чтобы это было настоящим.

— Разве оно не настоящее? Ощущения такие реальные.

— Я лежу избитый где-то в подвале. Ты спишь в комнате далеко надо мной. Темнота давит на меня. — Его взгляд был отстраненным, словно он смотрел одновременно на два мира.