Обретая себя - Екатерина Котова

Вечером мне вернули подбитый мехом двусторонний плащ и запихнули в кутузку с решетчатым малюсеньким квадратным окошком. Прям символ стражьего порядка. Но я была счастлива! Тишина! О, да! Дорога заняла от силы час, за который я успела устало закумарить, привалившись в углу и уткнувшись в мех капюшона. Казалось, я спала от силы пару часов. Честно говоря, уже не понимала какой день или он еще не прошел и меня просто вырубает подспудно.

Кто-то тряс меня за плечо. А когда я открыла глаза, то со сна не сразу поняла, что происходит, так как вместо бастиона, мы стояли со стороны поместья с длиннющей оградой, а за ней открывался вид на небольшой дом. Может, я не разбираюсь в крепостях? А в Дэрнии они напоминают особняки?

— Служивый, разве я не должна сейчас быть на границе? — спросила хмурого усатого дядьку, кутаясь в плащ. Однозначно он не был ни возницей, ни сопровождающим, с кем меня отправляли в короткий вояж.

Мужичок в густо подбитой мехом шапке и овчинном тулупе пожал грузными плечами и молча толкнул скрытую дверь калитки с магическим замком, а затем и тяжеловесную дверь каменного дома с красивым массивным мезонином. Территорию рассмотреть не получилось, но однозначно это было не пограничье. Под конвоем я прошагала до второго этажа, а как зашла в комнату, ключ повернулся с той стороны.

— Прекрасно! — подергала латунную ручку, не веря в то, что меня действительно закрыли в чужой стране в незнакомом доме. — Да не может быть! — лягнула дверь, да так, что посыпалась побелка с потолка. И почему-то моего. Пару кругов восстанавливала ход мысли, а затем обнаружила помывальную комнатку со всеми удобствами и огромной чугунной ванной на изогнутых львиных ножках. Я постояла в проеме, сложив руки, косясь на небывалую роскошь. На десять минут стойкости и мнительности меня хватило. Но потом я плюнула на все и, подперев стулом дверь, заперлась в умывальной и с полу часа отмокала в кипятке. Нет, это точно не бастион. Это другое словно на букву «Б» — Блаженство! Даже можжевеловое мыло здесь было, и я не без удовольствия сняла осточертелый парик и воспользовалась щедротами этого места. Удача она такая, нужно сразу намыливать бока, пока щелок дают.

Позже, нахально завернувшись в чужой халат, я отчаянно старалась не уснуть, но все же доля приключений она отмерена ровно до тех пор, пока организм не скажет «стоп!». И вуаля! Этот момент настал, потому что меня вновь сморил сон. А кровать была мягче, чем деревянные нары в стражьем участке, и она пахла Севером. Так пахнет в Дэрнии: хвоей, вьюгой и льдом.

Проснулась в абсолютной темноте, с ощущением чужого взгляда. Слух улавливал завывания бесконечной снежной бури, а сонные веки открывались с неохотой. Взгляд выхватил фигуру, быть которой здесь не должно, и я резко тронула маленькое латунное колесо, зажигая светильник на пузатой тумбе. Хм. Точно такой же был у меня на съемной квартире. Но сейчас не об этом, настораживала не схожесть светоча, а мужчина, что приходил ко мне во снах не один год. На долю секунды даже поверила, что это опять видение грез. Чуть не щипнула себя. Но нет. Вот он, сверлит меня ледяным пламенем… Спокойствия? Разве?

Поднялась на вытянутых локтях и зачем-то потрогала макушку. Тишину разрезал низкий до дрожи знакомый и одновременно не знакомый голос:

— Он в ванной. — произнес он на росском диалекте.

— Что? — спросила на дэрнском прежде, чем подумала. Голос с хрипотцой царапнул слух своей непривычностью.

— Парик. — перешел он на свой родной. Мне показалось или это была едва уловимая усмешка?

Я непроизвольно сглотнула, потому что не рассчитывала на такой расклад. Вернее, не была к нему готова во все. Я была готова лезть через Эйдерский хребет и Стихии еще знают куда, но не ко встрече с бывшим супругом, который, узнав меня в лицо, оставил за решеткой.

Рейдар сверлил меня взглядом, и синева глаз внезапно опустилась ниже уровня шеи, что неожиданно для меня самой распалило румянец на щеках. Хорошо, что в темноте было не видно. Я поспешила запахнуть слегка разошедшийся ворот махрового халата. Синего. Странная картина вспыхнула словно видение из прошлой жизни и его слова: «Запахни халат, Риса».

— Ты изменилась. — голос разрезал мои мысли и завывания бури.

— Разве? — решила прекратить мимикрию. А пульс внезапно опять поднялся, звуча где-то совсем рядом и оглушительно громко.

— Да. Стала… — он на секунду задумался. — Жестче.

Я вскинула бровь, не очень понимая, о чем это он, и одновременно обвела комнату взглядом. Переключила внимание. Странно. Куда она пропала? Пришлось встать. Подошла к кушетке у стены под внимательным взглядом глаз цвета льда.

— Тут была моя одежда. — тыкнула я для наглядности, немного нервничая. Что он задумал?

Северянин по-особенному поднялся с кресла. Как обычно делает важный господин. Хотя в целом, он действительно являлся хозяином положения. С этим не поспоришь.

— Она грязная. Не могу же я допустить, чтобы моя бывшая… воскресшая супруга ужинала в дорожной одежде. — фраза прозвучала с явной кислотой на зубах и с паузой в нужном месте.

— Даже ужином накормишь? — изумилась невиданной щедрости.

— Честно говоря, в первую минуту хотелось вышвырнуть тебя из страны. Но, на удивление, у тебя еще остались друзья. — хмыкнул он. А я продолжала смотреть на него, предоставляя собеседнику возможность дополнить скудность имеющихся данных. «Вышвырнуть» — вот значит как.

— Йен узнал тебя в камере и был впечатлен до такой степени, что даже поручился за «незнакомую» девицу под именем Тира Торнсон. — интонация у дэрна была такой на слове «поручился», что и морлоку будет понятно, где он видел бывшую супругу, пусть даже магически возродившуюся.

— И это я стала жестче? — горькая усмешка вышла сама собой. Я-то грешным образом подумала, что Рейдар выше старых ран. Все же стражий участок не самое приятное место, особенно в чужой стране. Но как показывает практика иногда шрамы болят глубже свежих ранений.

— Разве нет? — ответил мне любимейшим мною образом.

— У меня есть вопросы. — проигнорировала его реплику, разглядывая крошечную статую феникса на консоли. Похожая птица была у меня на часах. Когда-то. Поймала себя на мысли, что в свете последних лет я сама стала фениксом — восставшей из пепла.

— Разумеется. Ты всегда была любопытной. Спускайся.

— Даже дверь откроешь? — не преминула подколоть, но он проигнорировал шпильку. А я поспешила добавить:

— Ты забрал одежду, оставив