Вампир, я не твоя - Олеся Айдарова

Лиар обречённо вздохнул:

— Ты правда хочешь простоять здесь весь сон?.. Что ж, я так долго ловил тебя, что больше не отпущу. Буду стоять над душой и нуде-е-еть… Ну, Ли-и-инна… снаружи такая погода, и лето, и тысячи чудес… Пойдём… я покажу тебе истинный Вархилл.

— Ладно, — я направилась вслед за Лиаром.

Кажется, он не желал мне зла. По крайней мере, не собирался причинить его здесь и сейчас. К тому же он прав, если сон превратится в кошмар, моё сознание просто вытолкнет меня в реальность, а разузнать о Синдурре, да ещё и из уст Злого зла, будет не лишним.

— Лиар.

— Да?

— Почему здесь всё так запущено?

— Ах, это… тебя тоже волнуют вещи и поверхности. Как это по-человечески, — вздохнул колдун и махнул рукой, преображая пространство, будто по мановению волшебной палочки.

Теперь повсюду царила чистота. На полу появились ковры, на стенах — голубые обои в мелкий цветочек и свежевыструганные деревянные панели. На окнах заколыхались лёгкие занавески из розовато-голубой органзы. А вот белую мебель, местами покрытую позолотой, рассмотреть я не успела — Лиар схватил меня за руку и повёл вверх по мраморной лестнице, устланной теперь бежевым ковром.

Уже поднимаясь по ступенькам, я заметила, что расхаживаю по замку в одной ночной рубашке, и отчего-то смутилась.

— Любимый цвет? — осведомился Лиар на ходу.

— Тёмно-синий. Наверное.

В тот же миг на мне появилось иссиня-чёрное платье. Простое, приталенное, с короткими рукавчиками и пышной юбкой, похожее на платья, подаренные мне Дорианом, с одним отличием — юбка не мешала ходить, и нигде ничего не давило!

— Потому что мы во сне, здесь возможно всё, что пожелаешь, — широко улыбнулся Лиар.

Птица

Когда Чезара злорадно сообщила, что Хозяин сегодня занят до самого вечера, я не поверила. Ведьма явно врала. Он ждал меня с новостями, а Чезаре просто завидно! Ну или лень искать его.

Вылетев из распахнутого настежь окна, я сама направилась на поиски. А когда нашла, очень удивилась.

Лиар не был занят чем-то особенным. Он спал. Не проснулся даже, когда я приземлилась на его грудь и некоторое время аккуратно переступала когтистыми лапками по шёлковым оборкам рубашки.

Так прошло несколько часов, и всё это время он не просыпался…

Но я заметила странность: в расслабленной ладони Хозяина лежала тряпичная кукла с длинными тёмными волосами. Отчего-то меня беспокоила эта кукла, но всякий раз, когда я начинала думать о ней, мысль будто ускользала, и я вдруг осознавала себя в полёте под потолком. Или у окна. И снова возвращалась к изголовью его кровати.

Когда пришло время улетать, погода испортилась. Оконную створку придавило сквозняком. Да так сильно, что поддеть клювом раму никак не удавалось.

Меж тем опаздывать в замок Грейворка было нельзя. Оставалось одно — выпорхнуть в коридор и найти открытую комнату с раскрытым окном.

Так я и сделала. Через миг уже неслась вдоль длинного прохода, где казалось навеки поселилась непроглядная тьма. Летела и молилась Семи, чтобы уберегли от ведьм Лиара, мрачного Гурдахара или его тварей.

Наконец, сквозняк подсказал, что подходящая комната совсем близко.

На всех парах я влетела в неё. И… сердце так быстро затрепетало в груди, что лететь дальше не было никакой возможности.

Остановившись, я сделала оборот прямо в воздухе. Неуклюже и громко приземлилась на устланный сухими травами пол. Поднялась и осмотрелась…

Эта комната сильно отличалась от прочих залов черного хамка. Она была небольшой. И здесь не было другой мебели, кроме длинных полок, но эти полки занимали все стены от пола до потолка!

А на полках сидели маленькие тряпичные куклы. Очень много кукол. Их явно рассадили по порядку. На левой стене — самые старые, пыльные, почти истлевшие от времени. На правой — более новые.

Куклы были разные — юноши и девушки, принцессы и кухарки, рыцари и даже короли, — но все безликие, впрочем, статус и пол легко считывались по волосам и одёжкам. Было и ещё кое-что общее у каждой куклы — длинная серебряная булавка, воткнутая в грудь.

Глава 37 Тайны кукол

Птица

В памяти возникли рванные образы…

Ночь… крики и отсветы огня на улице деревни. Сначала редкие, но с каждой минутой их становится всё больше. И вот уже горит чей-то дом.

В дверь ломятся. В окна скребутся когти и кожистые крылья. Отец, который до этого с мрачной сосредоточенностью затачивал косу, откладывает брусок, и встаёт напротив двери.

Мать смотрит в глаза решительно, вытирает кулаком влагу из-под носа и произносит запретное:

— Лети, милая. Сегодня можно. Как только увидишь лазейку, не оглядывайся, оборачивайся и улетай. Спасайся.

— А ты? — я цепляюсь за её вышитую рубашку, чувствуя, как щиплет в носу. — Ты ведь тоже так можешь!

— Останусь… — берёт со стола длинный нож. — Я ведь обещала у алтаря… и в горе, и в радости. До самого конца.

И снова ночь… много дней прошло, и можно жить в лесу. А я раз за разом возвращаюсь в Ружницу, в то место, где когда-то стоял мой дом, а теперь лишь пепелище. Вся Ружница теперь — сплошное пепелище… Почему ночью? Потому что я слишком маленькая птичка, а днём над полями так много хищников…

Но однажды меня всё-таки заметили. Скрутили магией, притянули, схватили жёсткими костлявыми пальцами и посадили в тесную клетку…

— Горячая, но её так мало, госпожа, — сглатывает слюну нечто лохматое и голодное.

— Это не для еды, — обрезает надтреснутый голос.

Чезара! Я вдруг вспомнила, что в ту ночь меня схватила Чезара. Почему это воспоминание проснулось именно сейчас?

Пугливо обернулась. Показалось, на меня кто-то смотрит.

Никого… Кроме сотен кукол. Безликих кукол без глаз и без ртов…

И всё же мне казалось, они говорили. Все вместе, разными голосами и на все лады… всё громче и громче…

Я обхватила голову руками.

И всё равно прислушивалась. Среди сотен голосов один звучал особенно знакомо:

— Птица… я птица… Я птица, птица, птица… Уиззи, ты не виновата!

Как в тумане, я пошла на этот голос. Новую куколку в сером платьице горничной увидела сразу. И тотчас узнала себя. Моя кукла была такой аккуратненькой, новенькой и милой. И всё же что-то неправильное было в её облике.

Вдруг я поняла. И сделала самое естественное в такой ситуации — вынула иглу из груди. И…

…упала на пол, будто подкошенная. Ибо вместо одной вынутой игры в голову вонзилось множество игл!!! Меня захлестнули совсем другие воспоминания! Болезненные, но такие важные! Они освобождали меня от