Двуликий бог. Книга 2 (СИ) - Мэл Кайли

Рывком сев в постели, я склонилась к мужу и, подхватив его под плечи, помогла ему приподняться. По сей день мне не удалось понять, откуда только взялись силы, чтобы удержать тяжёлое тело впавшего в беспамятство аса, но тогда я справилась со своей задачей, ни на миг не задумавшись. Локи беспомощно сипел, голова его вновь без сил откинулась назад.

— Стража! Лекаря сюда, быстро! — с удивительной звонкостью голоса закричала я, и за дверями тотчас послышалось тревожное шевеление, удаляющийся топот шагов. — Локи, ты слышишь меня? — трепеща, обратилась я к супругу, одной рукой удерживая его за плечо в сидячем положении, а второй — схватив бессознательного аса за подбородок и притянув его лицо к себе. Золотисто-карие глаза закатились и казались подёрнутыми мутной пеленой, злосчастные губы побелели, и я не на шутку испугалась.

— Мой повелитель… — едва не плача от растерянности и страха протянула я, но тут же взяла себя в руки и сильнее сжала тонкими пальцами его подбородок. Один из них соскользнул и задел раненые губы, причиняя богу обмана боль. Эта счастливая случайность решила исход: отрезвлённый ею, Локи встрепенулся, широко распахнул глаза и сделал уже более осознанный вдох через нос. Я уловила его удивлённый непонимающий взгляд на своём лице. — Всё в порядке, сиди, — выдохнула я, уговаривая больше себя и свои дрожащие руки, нежели очнувшегося бога лукавства. — Просто дыши, ни о чём больше не прошу… — и потерянный господин послушно сделал глубокий вдох.

Ему стало хуже. Намного хуже. Теперь, отойдя от сна и первого потрясения, я осознавала это. Локи бил жар, очевидно, заставший повелителя во сне, отчего он едва не задохнулся. Сильное тело бросало из стороны в сторону, и я была уверена, не поддерживай я его за плечо, двуликий бог не сумел бы удержать равновесие и завалился бы на подушки. Взор зорких выразительных глаз то прояснялся, и я узнавала в них своего любимого аса, то вновь затуманивался, и мужчина смотрел сквозь меня невидящим блуждающим взглядом. Красивые медные волны волос спутались и слиплись, и я рассердилась на то, что служанка не заплела их в косу. Уголки сшитых вместе губ подрагивали, точно Локи совсем не владел своим лицом.

— Госпожа! — в покои ворвалась заспанная и взволнованная Хельга — с завидной расторопностью, признаться, но мне казалось, что за прошедшее время господин мог уже трижды умереть! Я с удивительным для меня спокойствием и сухой краткостью обрисовала лекарю ситуацию. Служанка выслушала, не отводя от меня внимательных серьёзных глаз, затем приняла аса из моих рук и с заботой любящей матери уложила повелителя на подушки так, чтобы голова его была приподнята, и он мог свободно дышать. — Время вышло, госпожа, — закончив беглый осмотр, прошептала лекарь. — Не избавим его от оков к концу дня — последствия будут непредсказуемыми и плачевными.

— Останься с ним, Хельга, — распорядилась я, поднимаясь на ноги и разыскивая рассеянным взглядом верхнее платье, которое могла бы накинуть на полупрозрачные ночные одежды. — Сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы облегчить страдания Локи. Я что-нибудь придумаю, — напоследок обернувшись и окинув возлюбленного супруга тревожным взором, я покинула покои, злым роком обращённые в лазарет.

Мой новый день, как и всего остального чертога, начался много раньше обычного. Когда рассвет обрёл полную силу, заливая землю густыми оранжево-алыми лучами, я уже покидала родные палаты и восходила на колесницу. Варди и Аста тем утром сопровождали меня. Выглядела я настоящей госпожой: редкая золотая ткань богатого платья, расшитого яркой синей нитью, сливавшейся в традиционный узор, витые золотые браслеты, ожерелье и перстни с корундами (на их фоне огненный рубин вспыхивал звёздным огнём посреди ночного небосвода), длинные волосы, собранные в объёмные косы и красивый узел, покрытый тонким синим покрывалом. Я не любила прятать волосы под тканью, пусть даже самой лёгкой и дорогой, но в тот день я изо всех сил старалась соответствовать устоям Асгарда, угодить старшим из богов.

Однако, пусть я и выглядела, как достойная и уверенная в себе госпожа, глубоко в сердце я оставалась запуганной девчонкой, и оно билось с такой силой, что заглушало и разум, и наитие. Прежде всего я направлялась в Фенсалир в хрупкой надежде застать в туманном чертоге богиню богинь и покровительницу семейного очага — прекрасную и мудрую Фригг. Меня ничуть не прельщала необходимость трястись в колеснице, тем более что моё положение и разросшийся до значительных размеров живот создавали мне немалые неудобства. К несчастью, уединённое жилище госпожи располагалось в значительном отдалении, чтобы туда можно было добраться на своих ногах, не теряя бесценного времени, которого у меня оставалось всё меньше. Да и с ребёнком под сердцем я теряла значительную часть привычного лёгкого и скорого шага. Теперь я понимала, отчего место асиньи, ожидавшей пополнения, было в родных палатах.

К моей бесконечной радости Локи принадлежали самые ловкие, обученные и внимательные слуги. Варди правил так же умело и непринуждённо, как и в прошлый раз, когда мне не терпелось увидеться со Скади лицом к лицу, а верная Аста с заботой и нежностью родной сестры поддерживала меня всю дорогу до дворца, сотканного, казалось, из одних только высоких небес. Я входила во владения Фригг, испытывая немалый трепет. Никогда прежде мне не доводилось посещать её необычного призрачного чертога, утопавшего в облаках и капельках росы как у основания, так и своими сводами. Был ли он ощутим на самом деле, можно было ли войти внутрь и не провалиться в обманчивую завесу из ветров и тумана? Мне хватило легкомысленной смелости испытать судьбу.

Когда, миновав почтительную, но безмолвную стражу, я сделала первый шаг во дворец госпожи Асгарда, маленькая туфелька и правда утонула в покачивавшейся дымке, стелившейся всюду по полу. Сердце на миг ёкнуло и замерло, однако после, ступив на белый камень, я сумела выдохнуть с облегчением и продолжить свой путь. Много я видела в Асгарде чудес за свою жизнь: огромную и величавую Вальхаллу, что при всей своей необъятности, казалось, парила в воздухе многими ярусами цветущих галерей; белоснежный, точно сотканный из одних солнечных лучей и горного хрусталя чертог моего прекрасного отца Бальдра; жаркий золотой и таинственный огненный дворец, ставший мне домом; полупрозрачные лазурные