Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

– Не губите, ваше высочество, напутал, виноват! Так долго до этой двери добирался, уже и кухню прошел, и улицу, и библиотеку, будь она неладна. Пощадите, молю!

Он попытался облобызать руку принца, но тот брезгливо вырвал ее и махнул в знак того, что пресмыкаться достаточно.

Стражник отошел в сторону, освобождая проход, но при этом продолжая смиренно смотреть в пол.

Бон взялся за ручку двери и, едва постучав, толкнул ее. Возле окна спиной к нему стояла знакомая фигура в черном. Король держал в руках развернутый свиток. Когда он понял, что не один, не оборачиваясь крикнул:

– Я же сказал никого не впускать!

Бон притворил за собой дверь и остался стоять на пороге. Король нехотя оторвал голову от свитка и повернулся к сыну.

– А, это ты, – то ли удивленно, то ли разочарованно протянул он. – Я занят.

– Отец, я не отниму много времени, прошу, выслушай меня.

Бон понял, что должен сделать это сейчас, пока настрой и уверенность, отрепетированные перед зеркалом, не испарились.

– Я сказал, что занят! – громче и строже отрезал король и снова отвернулся к окну, сжимая сверток в руке.

– Я хотел поговорить о Теоне… Я понимаю, что это достаточно нестандартная просьба…

Отец молчал. Бон почувствовал, что его мысли начинают плыть, как на экзамене по устройству парусного судна у профессора Егоруса. Он выучил наизусть каждую, даже самую малюсенькую деталь корабля, но профессор настолько его пугал, что принц начал путать румпель и флагшток. А сейчас дело было несравнимо важнее, да и экзаменатор намного строже.

Бон собрал волю в кулак и начал говорить:

– Отец, я знаю, что традиции обычно во многом определяют судьбу правителей, в том числе они диктуют, на ком жениться. Но наша семья не такая – мы идем по пути истинной любви. Бабушке с дедушкой повезло, что брак по договоренности оказался таким счастливым, а потом вы с мамой добились разрешения быть вместе, хотя у нее не было титула. Теперь я прошу тебя поддержать и меня и разрешить жениться на Теоне. Я понимаю, что мое предложение достаточно необычное, но такой брак мог бы укрепить позиции королевства – если мы породнимся с Орденом Дочерей Ночи, это покажет всем, насколько прочно мы стоим на ногах…

Король, обернувшись наконец к сыну, зашипел:

– Интересно, мальчик, я все еще на троне, а ты уже примеряешь мою корону? И вдобавок собираешься посадить на соседний трон Ткачиху?!

– Нет, нет, что ты, отец, я лишь…

– Забудь эту вздорную мысль и свою абсурдную просьбу. На первый раз я сделаю вид, что ничего не слышал. А ты сделаешь вид, что услышал, что я занят, и уйдешь!

Он резко вскинул руку, указывая на дверь.

Но Бон не мог уйти ни с чем. Ему было необходимо достучаться до отца любым способом. До того отца, каким он был до смерти королевы, – добрым, веселым, любящим.

– Но вы с мамой боролись за свою любовь и свое счастье. Вы даже пошли искать Мятную реку, чтобы она помогла исполнить ваше желание быть вместе. Я люблю Теону так же, как ты когда-то любил маму. Отец, не лишай меня шанса прожить счастливую жизнь!

Король шумно выдохнул, его лицо исказила злость.

– И где твоя мать сейчас? Где ее счастье? Ты сам понимаешь, о чем ты меня просишь? Назвать невестой принца Риата девушку, которая несет людям вести о смерти? Которая вместо того, чтобы рожать детей, будет сидеть ночами напролет за станком? Я вижу, что ты просто засиделся на месте, Бониций, выбери следующее место и поезжай, поучись чему-нибудь новому, ну, или развлекись, мне все равно. Казна покроет твои страдания с лихвой.

Бон обомлел. Ему хотелось кричать и топать ногами от досады, как маленькому мальчику, потому что отец его не слышал. Но это лишь доказало бы, что он маленький мальчик и есть. Поэтому он собрал все свое мужество и сказал:

– Я больше никуда не поеду из своего дома. И если ты не дашь разрешения, то я откажусь от короны. Я люблю ее и женюсь на ней, с твоим благословением или без него!

Король швырнул свиток на стол и в три больших шага очутился возле сына. Он схватил Бона за грудки и, не скрывая ярости, прорычал:

– Если ты, гаденыш, будешь мне мешать своими дурацкими затеями, испортишь эту Ткачиху и рассердишь Орден, то мало тебе не покажется. А больше всего пострадает твоя повелительница клубков – я отправлю Сестрам письмо о том, как развратно она себя ведет: пытается соблазнить сына короля и собирается сбежать с ним. Кому поверят, как думаешь? Правителю страны или влюбленным юным глупцам? И если ты еще раз заговоришь о том, чтобы отказаться от короны, то я устрою тебе такую веселую жизнь, что ты ни в одном городе не найдешь работы даже свинопасом и уж точно не сможешь остаться в Иризе, рядом со станком твоей Теоны. А о троне можешь не переживать – я собираюсь править еще очень-очень долго.

Он притянул принца еще ближе:

– Ты понял меня, сынок?.. – Последнее слово король не сказал, а выплюнул с ехидством и злобой.

В глазах Бона замерли слезы обиды и боли. Он кивнул. Король отпустил руку и, отойдя на пару шагов, сказал:

– Начнем сначала: ты зашел, я сказал, что занят, ты ушел. И этого разговора не было.

* * *

Когда Эдуард Иолантий Освальд Второй нервничал, он всегда скручивал перчатки так, будто выжимал их после стирки. Это был его способ снять напряжение. После встречи с принцем одна из перчаток лежала разорванной надвое. Он сидел за столом, смотрел на ее лоскуты, думая, как лучше поступить.

Задержек и промахов допустить нельзя. Ткачиха должна оставаться на месте, принц пока тоже. Она не посмеет ослушаться законов Ордена, а Боном какое-то время будет управлять страх. Но результат надо закрепить.

Король вызвал помощника и велел, не поднимая шума, привести к нему Ткачиху.

* * *

Девушка выглядела растерянной. Удивительно, как она была похожа на мать – львица в шкуре зайчихи. Сейчас ему было крайне важно, чтобы зайчиха оставалась главной в этой паре. Слишком велика была ее будущая роль.

– Ваше величество, вы посылали за мной?

Она не подходила близко, стояла возле дверей.

– Теона, проходи, – вежливо и спокойно сказал король, – мне нужно с тобой поговорить, присаживайся.

Он указал на жесткое кресло, стоящее по другую сторону стола. Никто из его «гостей» не должен был чувствовать себя рядом с ним комфортно. Поэтому он