С Кощеем жить – злодейкой быть - Марина Бастрикова

– Я бы даже сейчас согласилась с тобой поспать. Ты, наверное, теплый и мягкий.

Акела посмотрел мне за спину, поджал уши и весь зажался.

Кстати, а почему я перестала-то опасаться всяких выдуманных опасностей? Хм, может, потому что появились реальные? Или от того, что с Кощеем я чувствую себя слишком уж спокойно? С самого первого дня знакомства. Обернулась к объекту своих мыслей и покраснела.

Я, конечно, понимаю, что ходить в водолазке, у которой один рукав оторван, а другой пожеван – не комильфо, но штаны-то зачем рвать?

А я уже упоминала, что девушка приличная? И конечно, наблюдала за сим процессом с исследовательским интересом. Кощей и правда не отличался спортивным телосложением. Но он, казалось, состоял из жил. Талия резко сужалась. Этот эффект создавался на контрасте с очень широкими плечами. Кубики я рассмотрела, хотя думала, что они возможны только на таких качках, как Акела.

Тут началась уже знакомая мне фигня. Порванный рукав превратился в змею и пополз по земле. Я была уже знакома с кусачестью местных замагиченных тряпок и отошла подальше. Далее Кощей таки дорвал окончательно нижнюю часть своих штанов, оставив себя в неком подобии бриджей.

Эти куски также превратились в змей. Змеи подползли друг к другу и свились в… юбку. Акела гавкнул. Похоже, он просек, в чем дело, и ему это не понравилось. Кощей вздохнул, и змейки снова зашевелились, превратившись уже скорее в шорты. Пара секунд – и жесткая тканевая структура обмякла и легла на землю обычными шортами. Кощей положил одежду на спину Акеле и показал на лес со словами:

– Молчанку я снял.

Акеле явно было боязно выходить из круга, но он посмотрел на меня и решился-таки убежать в лес.

Я старательно смотрела в сторону, куда ушел Акела. Но глаза нет-нет да тянулись разглядеть мышцы на спине у Кощея. Как двигались жилы на руках; углубление в ключицах, кубики, дорожка волос, уходящая… та-а-а-а-а-ак, смотрим в лес. Смотрим, Снежка, в лес. Оттуда как раз шел Акела уже в человеческом виде. Выглядел он не менее интересно, чем Кощей. Водолазка на нем превратилась скорее в борцовку. Черный цвет подчеркивал загорелую кожу. А бицуха (или как там эти все штуки у качков называются) теперь показалась во всей своей огромной красе. Шортики на нем оказались в обтяжку. Скорее даже напоминали трусы-борцовки. Только странно сшитые. При желании можно разглядеть, где какая змея. Ведь структура ткани водолазки отличалась от структуры ткани штанов. Тут я вспомнила этих змей, а также и первое свое знакомство. Помню, я взяла нож, а змея снова ожила и…

– А оно не кусается? – указала я на шорты Акелы. Оборотень посмотрел вниз, туда, куда тыкала пальцем.

– Да нет вроде, – усмехнулся качок.

Угу, конечно нет. Меня тоже не сразу цапнули. Подняла взгляд и посмотрела на Кощея, все еще указывая пальцем в ту же сторону. Он же магичил, ему лучше знать. За Акелу было страшно. Там укус явно будет неприятнее, чем палец на руке.

Кощей смотрел на меня очень-очень странно. Видимо, проявила какое-то свое очередное магическое незнание. Ладно, сопоставим с тем, что сотворил Воля, и проявим сообразительность. Ага! Довольно усмехнулась и проговорила:

– Поняла, не кусается. Ты же не для того делал, чтобы можно было трогать не обжигаясь.

Не настолько же он горячий мужчина, чтобы создавать ему защиту, как делал для ножа Воля. Снова вернула взгляд к Акеле. Все-таки уж очень тяжело смотреть на Кощея, не опуская глаз. А на волка – ниче так, интересненько. Не каждый день с оборотнями знакомлюсь. Я бы еще и пощупала, но вдруг что-то не то про меня подумает. И так переспать предлагал.

Интересно. Выходит, он обернулся голым? А куда тогда делась одежда, в которой он был до оборота? Что-то не наблюдала я после перемещения рядом с Акелой разорванного тряпья. И на нем самом каких-нибудь трусов, типа как у Халка. Кстати, а почему у Халка никогда не рвались трусы? Вот ближе к коленям – да, тряпье. А выше обычные трусы. Ведь если ткань эластичная, то они не порвались бы внизу. А если не эластичная, то порвались бы и сверху.

Вот только спрашивать у этих сказочников не буду. Похоже, тема одежды до и после оборота – запретная.

Что-то я слишком долго пялюсь на штаны Акелы. Если я не в первый раз так туплю, то теперь понятно, почему он решил, что я к нему неравнодушна. Иначе не стал бы с такой уверенностью ко мне подкатывать.

Хотя я вообще тут в неловкой ситуации: куда ни посмотри – горячие и не очень мужчины. Вон за время моего разглядывания Акелы Кощей покраснел и вспотел. Капелька уже стекала в… Так, смотри лучше ему в глаза. Кощей гневно полыхал своими черными безднами. Ладно, лучше на купол посмотрю. Ведь его так и не развеяли. Подошла и коснулась пальцами. В этот раз он не был уже физически ощутим и подушечки пальцев прошли насквозь. Дальше не удалось – мою руку перехватили.

– Не стоит. Находись в круге. – Кощей не сразу отпустил мое запястье. Ласково провел по нему. И только я начала краснеть от романтических мыслей, как проявился браслет. Да он просто свой нерабочий артефакт проверяет! Почему-то обиделась. Поджала губы и снова вернула взгляд в сторону купола.

– О, связывающий, – Акела тоже оказался рядом. Я тут же перестала смотреть на купол, а заглянула в глаза качка. Не ошиблась, сочувствие отразилось не только в голосе, но и во взгляде. – Почему тогда ты не сразу явился?

Кощей явно не собирался отвечать, но я гневно на него посмотрела. Мне тоже был интересен ответ на этот вопрос. Не хотел помогать – так не обещал бы, что явится по первому зову. Бессмертный встретился со мной взглядом, вздохнул и все-таки решил потратить свой ежедневный (и о-очень небольшой) запас слов на нас:

– На этом мире блок на вход и выход. Не сразу удалось прорваться.

– Значит, и не выбраться отсюда. – Акела сник.

Я от упаднических слов волка задрожала. Не хочу больше приключений и опасности. И жить тут, в этом страшном мире, тем более. Пустите меня в теплую кроватку. Но до того, как я успела снова довести себя до слез, Кощей произнес:

– У меня стационарный портал с полной привязкой. Нужно только выйти за область моей магии. Во избежание помех.

– Ого, да ты крут, Бессмертный. – Акела хлопнул Кощея