Неясные огни - Марго Айсли

Маркус убил ближайших солдат и только сейчас заметил меня.

— Что ты тут делаешь? — в недоумении уставился он на меня, на секунду даже забыв о творящемся вокруг хаосе.

— Пришла за тобой, — крикнула я.

Переместившись вплотную к нему и крепко обняв, я насколько смогла сосредоточилась на своём страхе, представляя, что тот, кого я люблю, умирает у меня на руках, представляя боль, что раздирает меня, и следующее за потерей отчаяние. Страх усилился сам собой, когда огонь подошёл вплотную, широким фронтом уничтожая всех вампиров и людей, что не успели спастись. Я зажмурилась и уткнулась Маркусу в грудь, превращаясь в комок животного призрачного ужаса. Становилось всё жарче.

— Я не хочу тебя терять, — шепнула я и почувствовала, как Маркус прижал меня сильнее.

И тут жар стал невыносим. Накалив воздух до температуры, причинившей боль даже мне, огонь постепенно начал отступать, а пространство остывать. Когда я снова ощутила прохладу, то чуть ослабила хватку, но только сейчас поняла, что держалась за всё ещё живого вампира. Я осторожно открыла глаза и обомлела — вокруг нас светило солнце.

Огонь выжег длинную широкую полосу, убив всех на своём пути. И одновременно с этим открыв прямую дорогу к колдунам. Поняли это и маги, тут же сбившись в кучу. Однако заклинание такой мощи скорее всего потребовало огромное количество сил, значит, у вампиров был шанс к ним наконец подобраться. Чьи-то волки кинулись на колдунов, но наткнулись на защиту. Они ковыряли её когтями и грызли, но никто их больше не развеивал.

Вокруг нас образовалось некое затишье. Ближайшие враги, да и свои тоже, просто молча взирали на светящееся яркими лучами пространство посреди тёмной снежной ночи. Утихли даже бои вокруг.

— Ты сможешь продержать завесу ещё какое-то время? — вернул меня Маркус в реальность.

— Я… не знаю, — прошептала я.

— Амелия, — он сжал мою вполне себе плотную руку, развернул к себе и провёл рукой по щеке, — ты сможешь, я верю. Ты справилась сама, значит, и сможешь продержать ещё немного.

Я неуверенно кивнула.

Тем временем опомнившиеся воины начали обступать нас, но неожиданно замерли на месте, испуганно хлопая глазами. Не выпуская моей руки, вампир наклонил с хрустом голову одного из них и в пару мгновений выпил кровь, после чего воин упал замертво. Тоже самое он проделал и с другими застывшими. Остальные попытки приблизиться к нам он пресекал на подходе, превращая людей в обугленные трупы с кипящей кровью. Каждое убийство приводило во всё больший ужас. Я не хотела видеть, как он убивал людей, пусть даже не войне. Это пугало и приводило в смятение, но я послушно плелась рядом и не могла не подчиниться.

Мы шли навстречу врагам по дороге из сожжённых тел, и солнечный свет заполнялся чёрной плотной рябью, исходившей от вампира. Его глаза горели алым огнём и подёргивались тёмной дымкой. В сочетании с кровью, стекающей по подбородку, это выглядело чудовищно. Он не походил на себя, словно превратившись в какое-то существо из ночных кошмаров, с которым лучше не встречаться. Мне стало страшно, и свет замерцал. Не знаю, можно ли уничтожить духа, но сила, исходившая от него, была смертельно опасна.

— Не бойся, — словно почувствовав мои переживания, сказал Маркус и сжал руку сильнее, — я не причиню тебе вреда. Только им.

Я растерянно кивнула и уставилась на магов, к которым мы почти подошли.

Решив устранить самую опасную, по их мнению, угрозу, они ударили первыми. Я ощутила, как грохнуло мощное заклинание, но разбилось о щит. Потом прилетело ещё несколько, но также безрезультатно. Видимо стена огня забрала слишком много энергии, даже в складчину они не могли выдать хоть что-то мощное.

Вампир оскалился и создал четверых волков, направив их на магов. Дальнейшее произошло буквально в несколько мгновений, если бы я отвернулась, то не сообразила бы, что случилось. Маркус и выживший Алистер одновременно ударили настолько плотным потоком некротики, что когда черная дымка рассеялась, от нападавших не осталось даже горсток пепла. Остальных солдат в округе дорвали теневые помощники, растаскивая внутренности по всей окрестности. Оставшись без магической помощи, воины побежали прочь, но они были обречены.

Приказав обратить всех оставшихся и увезти в казармы на инструктаж, Маркус вернулся ко мне. Завеса рассыпалась, солнце скрылось, и я так и стояла не шелохнувшись и ошарашенно наблюдала за происходящим. Вампир взял меня за руку и потянул обратно в поместье.

— Ты спасла меня, Амелия. Этот огонь меня бы достал. Вот видишь, ты можешь концентрироваться, — подёргал он моей плотной рукой, — хотя света уже нет.

А я просто молча шла, пребывая в оцепенении от осознания всего произошедшего. Что бы было, если бы я не пошла за ним? А если бы не смогла? А если бы не успела? А если такое повторится? Что, если мне просто повезло и в следующий раз он умрёт?

Рой вопросов без ответа приводил в отчаяние. Эта победа вдруг показалась ничтожной, ведь война идёт, а это был всего лишь один бой. Меня затошнило, хотя может ли призрака вообще тошнить? А на глаза навернулись слёзы. Хлюпнув носом, я опять не смогла сдержаться.

— Эй, — остановил он меня, — что такое? Мы победили и идём домой.

В глазах вампира красными огоньками мерцало беспокойство. Я твёрдо решила, что я сильная и буду молчать, но, видимо, сущность призрака возобладала над здравым смыслом, оголив нервы до предела. Я больше не смогла просто стоять. Сделав шаг, я прижалась к Маркусу и крепко сжала слабыми призрачными руками, пытаясь унять нарастающую тревогу и накатывающее волнами отчаяние. Меня переполняло столько эмоций, что я не смогла их сдержать и сдалась.

— Я так боюсь тебя потерять, — прошептала я, прижавшись щекой к груди вампира, — я не могу дать им тебя убить, не могу… я не выдержу такую боль.

Но стоило это произнести, как мне стало крайне стыдно. Глупая мёртвая идиотка… Теперь он точно знал, что я так его и не забыла, таскаюсь следом, как жалкая бездомная собачонка, что рада хоть какому-то теплу. Слёзы накатили с новой силой. Таким ничтожеством я себя не чувствовала ещё никогда. Хотя мне и терять-то было нечего, ведь будущего у меня больше нет.

Ни слова не говоря, он просто обнял меня. Да и что тут можно сказать? Только пожалеть, и не более того. Так мы