Дикий дракон для принцессы (СИ) - Анна Осокина

Внутри он ликовал. Все складывалось идеально! Больше не было угрозы, что Элайна зачнет наследницу. Жизнь налаживалась.

Кроме того, сама принцесса теперь была уязвима, ранима и, возможно, нуждалась в поддержке. А поддержка, которую предложит Карзен, может быть как дружеской, так и… иной. Он улыбнулся своей гениальной идее.

Пока дракайны несли Элайну в ее покои и звали лекарей, Карзен уже разрабатывал новый план. Пленника нужно было найти как можно скорее — но не для того, чтобы вернуть его к королеве. Нет, его следовало устранить окончательно, чтобы никто больше не мог его использовать. А затем, когда Элайна оправится, Карзен будет рядом, чтобы убедить ее в том, что он единственный, кому она может доверять.

«Все оборачивается в мою пользу», — подумал он с торжеством. Карзен понимал, что ему нужно действовать быстро и решительно. Пленника нужно найти и убить.

Он поспешил прочь. Еще немного — и он будет ближе к абсолютной власти, чем когда-либо.

Саркайн

Я быстро передвигался по узкому проходу, и не мог осознать, что все это происходит наяву. Мысли не давали покоя — все время я думал только об Элайне. Она сдержала свое обещание... но какой ценой? Я ясно видел в ее глазах боль, сожаление и глубокие страдания. Она искренне хотела быть со мной, но долг перед королевством стоял выше ее чувств и желаний.

Ведь она могла сбежать! Уйти от тирании, освободиться от пут матриархата и жить счастливой, свободной жизнью вместе со мной. В конце концов, у королевы есть еще одна дочь, способная взойти на трон. Казалось бы, это самый простой выход, но Элайна отвергла его. Она отказалась бежать, несмотря на все возможности. Эта мысль не давала мне покоя, разрывала душу на части. Элайна выбрала корону. Выбрала власть вместо любви.

Почему она так поступила? Что для нее важнее: трон или страх потерять себя, семью, наследие? В этот момент я осознал, что ее выбор был не только вопросом власти. Элайна сильна духом! Ее привязывало не только королевство, но и что-то большее — долг перед драконами, ответственность перед всеми, кто верил в нее и ее правление.

Но как бы я ни старался это понять, боль от ее отказа не отпускала. Мы могли бы начать новую жизнь вместе…

Свобода казалась такой близкой, почти ощутимой… Но выбор Эйли лишил нас обоих этого шанса.

Перед мысленным взором стоял ее взгляд в тот момент, когда мы прощались. Как много она хотела сказать, но не смогла! Слезы стояли в ее глазах, но она сдерживала их, как будто была обязана оставаться сильной, даже когда все внутри кричало о страдании. Я не мог не задаться вопросом: возможно ли, что где-то в глубине души она все еще жалеет о своем решении? Или она уже смирилась с тем, что ее судьба в короне и престоле, а не в любви?

Ответов у меня не было, да и, возможно, никогда не будет. Но одно ясно: ни я, ни Элайна не сможем быть прежними. И, скорее всего, мы больше никогда не увидимся. Вот только мысль о том, что Элайна, возможно, произведет на свет моего сына, не давали покоя. Шанс очень мал, но он все же есть.

Тяжело вздохнул и одернул себя от желания повернуть назад. Не стоит забывать, чьей дочерью она является. Лучше бы Эйли согласилась сбежать со мной! Тогда я не сомневался бы в ее чувствах ко мне. Тряхнул головой. Слишком много мыслей о дракайне, которая меня использовала… и которая рискнула всем, чтобы помочь мне сбежать…

Когда я выбрался из тоннеля, свежий воздух наполнил грудь. Свобода! Как давно я мечтал об этом моменте! Все вокруг казалось таким живым, таким реальным! Неподалеку меня уже ждали два дракона. Я вздохнул с облегчением, подойдя ближе. Оба были одеты неприметно, с виду — опытные воины.

— Идет, — тихо сказал один, кивнув другому.

— Добрый вечер, — я не смог скрыть улыбки, чувствуя, как нарастает радость от осознания свободы.

— Добрый будет, когда мы выберемся отсюда, — буркнул второй наемник. — Королевские дракайны шастают тут на каждом шагу.

Услышав это, я лишь улыбнулся шире. Наконец-то я мог позволить себе сменить ипостась! Как же я ждал этого момента! Все эти дни в заточении были для меня невыносимыми. Не иметь возможности обернуться — все равно что жить без важной части самого себя. А сейчас я вновь ощущал полную силу, что так долго дремала во мне.

Я взглянул на небо и почувствовал, как внутреннее напряжение начинает уходить, уступая место предвкушению полета.

— Двигаться надо быстро, — добавил один из них, оглядываясь. — Дракайны королевы могут появиться в любой момент. У нас мало времени.

Я сделал глубокий вдох и закрыл глаза, концентрируясь на своем внутреннем драконе. Сердце забилось быстрее, тело начало трансформироваться. Кости с треском меняли форму, мышцы и кожа вытягивались, пока не преобразовались в ту форму, которая для меня была столь естественной.

Я услышал, как один из наемников издал тихий вздох, а другой резко отступил на шаг, но удержал самообладание.

— Ты действительно из диких... — пробормотал первый, но в его голосе не было страха, только восхищение.

— Я крилорнец! — с гордостью сказал и взмахнул крыльями, почувствовав, как поднимаюсь над землей.

— Не думаю, что это хорошая идея. Нам нельзя выделяться, — зашептал наемник. Он не мог скрыть восхищения от увиденного, но здравый смысл победил. — Очень рискованно двигаться по воздуху, пока мы не покинем пределы столицы.

Я кивнул и неохотно поменял ипостась обратно. Не стоит привлекать внимания. Тем более мы все еще находимся вблизи дворца.

Мы двинулись вперед по узкой тропе, каждый шаг отдавался глухим эхом. Ветер холодными потоками пробегал по лицу, и тишина вокруг была пугающе плотной, как будто лес вдалеке был живым и наблюдал за нами.

Впрочем, лучше встретить хищника, чем дракайну, которая может позвать остальных. Чем дальше мы отходили от города, тем мрачнее становилось все вокруг.

— Мы почти на месте, — вдруг сказал другой наемник, сверившись с картой. — Там, за этой рощей, нас ждет дракон. Он сможет помочь пересечь реку, после этого можно лететь.

Я молча кивнул. Река словно олицетворяла конец одного пути и начало другого — без Элайны, без дворца, без той жизни, которую я оставлял позади. Но это также означало свободу и возвращение домой. И хотя мысли о том, что