Данница - Елена Лаевская

— О, а я только что оттуда. Это и вправду удивительное место. Значит, нам не по пути. Знаете, высадите меня у какого-нибудь большого города, а дальше я уж как-нибудь сама.

Еще какое-то время девушка, горестно качая головой, рассматривала разорванный рукав, испорченное платье волновало ее намного больше, чем багровый рубец от удара плеткой. Прикидывала так и этак, как его починить получше.

Потом Ивку сморил сон.

Маг в задумчивости смотрел на разметавшуюся на обитой шелком скамье девушку. Толстая, пшеничного цвета коса, нежное загорелое лицо с россыпью веснушек, затянутая строгим платьем круглая грудь спокойно поднимается и опускается во сне. Упало вниз широкое запястье, отчетливо проступает белый шрам вокруг большого пальца. Тайна молодости. Еще более быстротечной, чем любовь. Вызов смерти.

Полевые цветы осмеливаются расти там, где очень скоро все покроет черный песок. Не спрашивая ничьего разрешения и ничего не боясь.

Маг повернулся к окну. Мелькали вдоль дороги березы и ели. Что же все-таки связывает его с девушкой Ивкой? Что встреча их не случайна, Маг-У-Терры уже не сомневался.

Просто перед глазами сложилась ранее разорванная на части картинка. Едва намеченный эскиз акварели.

Он отчетливо помнил, что собирался выбрать совсем другой путь. Короче и безопаснее. Но на этой другой дороге легло поперек колеи, не давая никакой надежды его объехать, могучее дерево, не срубленное, не сожженное, не сломленное старостью, с вывернутыми из земли мощными корнями.

Тогда-то маг и почувствовал, как кто-то невидимый крепко берет его за плечи. И направляет другой дорогой. И торопит в пути, не давая долго задерживаться на перегонах. Поднимая на рассвете, смежая глаза только к полуночи, подгоняет драконов. Магия стелилась в воздухе. Очень сильная магия. Но магия не могла отогнать круживших возле Ивки волков. Тут нужен был живой человек. И на его роль был выбран он. Проезжающий мимо маг со свитой и охраной успели вовремя. И с девушкой Ивкой ничего не случилось.

Не зря прилетала к нему ласточка перед началом пути, не зря кричала, призывно взмахивая крыльями.

А уж если на то пошло, и дядя совсем не случайно проявил свой скверный характер и заставил племянника пуститься в долгое путешествие.

И что-то говорило магу, что это не последняя встреча с красивой Данницей. Не последняя.

Ивка проснулась часа через два. По-детски потерла кулаками большие серые глаза. Опустила на пол ноги в штопанных-перештопанных чулках. Проверила, на месте ли чеканки и улыбнулась признательно магу и Хмуту.

Маг-У-Терры и Хмут неизвестно чему обрадовались, тут же устроили остановку. Кучеp развел костер, неизвестно откуда материализовался кем-то из стражников подстреленный заяц, старательно насаженный слугой на вертел. Хмут же заварил чай, достал зачерствевшие слегка бисквиты, груши и персики. Расстелил на траве плед. Расставил тарелки и чашки.

Ивка с аппетитом обгрызла хорошо прожаренный кусок мяса, потянулась за другим — наесться все никак не получалось. Даже стыдно было за свое обжорство. Но остановиться было невозможно.

Ивка облизала пальцы, вытерла рот тыльной стороной ладони, маг протянул ей салфетку.

Хорошие манеры закладываются в детстве, — неизвестно почему подумал Маг-У-Терры и неожиданно для себя попросил: — П-п-продашь мне чеканку, Данница? У тебя их еще много в мешке.

Ивка с сомнением посмотрела на мага: «Так вы вроде в полном здравии, господин Магутерра. А чеканки быстро теряют свою силу. Через несколько месяцев это будет просто кусок серебра. Может быть, вам лучше не тратить деньги понапрасну?».

— Эт-т-то ничего. На всякий случай. Мне очень важно вернуться домой живым и здоровым, понимаешь? Чтобы не расстраивать одну милую регину. А дорога — она длинная. Мало ли ч-ч-что может случиться.

— Вот, — развязала Ивка заветный кошель. — Выбирайте. Только лучше будьте здоровы.

— Я п-п-постараюсь, — серьезно ответил Маг-У-Терры.

К концу дня они добрались до города Перевела. Маг-У-Терры представил Ивку охране как свою родственницу, тем самым избавив ее от оплаты за проезд в город, и лично проводил девушку до гостиницы.

Потом прошелся с ней по Обозной Площади, выбирая хозяина каравана поприличнее. Удостоверился, что Ивка рассказала историю чудесного спасения чеканок. Добавил к этому несколько ярких подробностей. Про то, как бил из земли волшебный всепожирающий огонь, корчился в муках наказанный злодей и слышался в округе страшный хохот Первого Данника.

Хотел было предложить девушке дождаться его из поездки, чтобы потом путешествовать вместе. Но кто-то невидимый стал сзади, дунул в затылок: «Не надо».

Мих

Путешествовать Мих предпочел бы пешком. Но уж больно велики были расстояния. Пришлось смириться.

Вот и трясся он теперь в душном фургоне, среди рулонов полотна и ящиков с кружевами, не желая пересесть к вознице на свежий воздух и лицезреть буро-зеленые костлявые задницы.

Хозяин каравана заглядывал периодически в фургон, проверял наличие путника и отправлялся по своим делам.

Кормили всухомятку, но неплохо. И чай наливали исправно по утрам и к ужину.

Дорога была широкая, ровная. Наемники бурати охраняли караван от разбойничьих шаек. Восемь широкоплечих мужиков и одна девка, ничем от них не отличавшаяся. Мощная, коротконогая, с равнодушным взглядом странных разноцветных глаз.

В своем мире Мих был против приема девушек на чисто мужские специальности: в пожарные, полицию, боевые войска. В борьбе с огнем, в рукопашной, в погоне им просто не хватало мышечной массы.

Но женщины-бурати эту установку подрубали на корню. Ух, какие были у бурати женщины! Что там — коня на скаку. Вот дракону шею свернуть — плевое дело. Взглядом башку продырявить — пожалуйста, почище любого трепана для лоботомии. Обидишь такую — и на всю оставшуюся жизнь инвалид. И физически, и морально.

Под мерный скрип колес Мих, разлегшись на циновке и положив руки за голову, вспоминал первые дни в чужом мире. Как он, испуганный и злой, продирался сквозь неизвестный науке кустарник там, где совсем недавно пролегала лесная дорожка вдоль малинника.

Собственно, ему еще несказанно повезло.

Ошарашенного, перетрусившего, бредущего неизвестно куда Миха подобрали лесники контеза Ваца Синеги. И как интересный экземпляр, изъясняющийся на непонятном языке и одетый как огородное пугало, доставили в замок. Вместе