Спящее искупление - Сэди Винчестер

Звук бьющейся керамики внизу отвлек нас от нашего тяжелого обсуждения. За ним последовали крики Кинли и испуганные вопли того, кто, как я мог только предположить, был одним из ее домашних прислуг.

Глядя на Рука широко раскрытыми глазами, он не стал утруждать себя ожиданием, прежде чем промчаться мимо меня к двери спальни.

— Черт, это не может быть хорошо, — проворчал я, прежде чем последовать за трикстером, едва уловив размытые почтисверхзвуковые движения его тела, прежде чем он исчез в конце коридора.

Глава четырнадцатая

Пока мои мысли были прикованы к виду мыльных пузырей, скользящих по мышцам Рука, и капель воды, стекающих с кончика его члена, я неохотно направилась вниз. Также зная, что Сайлас помогает, я была уверена, что поиски моего меча увенчаются успехом. Он должен быть где-то здесь. Где же еще он может быть?

В наше время я не таскала его повсюду с собой. Можете ли вы представить себе испуганные взгляды всех маленьких человечков, когда я неторопливо шагала по тротуару, небрежно держа в одной руке большой меч, а в другой — свой кофе?

Войдя в кабинет, как только мои пальцы взялись за ручку двери, ведущей в подвал, Кристина робко позвала меня по имени.

— Мисс Уорд?

Почему, черт возьми, она была такой пугливой в последнее время? Это действовало мне на нервы. Сначала это было мило, но теперь просто откровенно раздражало.

Я оглянулась через плечо.

— Да, Кристина? — Мой взгляд упал на белую коробку в ее руках, выглядевшую не больше той, в которую могла поместиться пара кроссовок. Вокруг нее был аккуратно завязан черный шелковый бант.

Девушка переступила с ноги на ногу и протянула коробку мне.

— Это только что доставили для вас. Курьер сказал, что вы должны обязательно открыть его прямо сейчас.

Улыбка растянулась на моих розовых губах. Подарок? Я люблю подарки.

Отпустив дверную ручку, я подошла к ней и забрала коробку у нее из рук. Снаружи открытки, похоже, не было, поэтому я потянула за кончик ленты и наблюдала, как бантик распускается у меня на глазах.

Когда широкий атласный материал упал на землю, я сняла крышку с коробки. Опустив ее на свой стол из темного красного дерева, я сразу же отодвинула темную оберточную бумагу в сторону. При этом к кончикам моих пальцев прилипли липкие черные остатки.

Последний слой тонкой бумаги сдвинулся в сторону, открыв то, что лежало под ней. Мягкая кукла лежала лицом вниз, светлые кудри обрамлял золотой ореол. Ее серебристо-белые крылья и белоснежное платье были испачканы тем же черным веществом, которое осталось на подушечках моих пальцев.

Нахмурив брови, я осторожно протянула руку, как будто хотела убаюкать новорожденного ребенка нежнейшим прикосновением. Взяв куклу за талию, я вытащила плюшевого ангела из коробки и повернула ее, чтобы взглянуть на лицо.

Спереди у нее были пятна цвета оникса, запятнавшие то, что должно было быть игрушкой, олицетворяющей чистоту и невинность. Если бы я знала лучше, то подумала бы, что Рук хорошенько кончил на эту мягкую игрушку.

У куклы было приятное выражение лица, голубые пластиковые глаза почти сверкали в тусклом свете ламп с потолка над головой. Скромная улыбка застыла на ее лице, делая этот подарок еще более тревожащим из-за огромного количества того, что казалось демонической спермой, разбрызганной по всей поверхности.

Мои глаза опустились ниже и увидели, что кукла держит в руках фетровый свиток. Золотой нитью были вышиты слова: — Добро пожаловать в Сент-Кассиус.

Не помню, когда я уронила плюшевого ангела, но в ту секунду, когда он упал на пол, у меня в ушах загудела кровь. Образы резни в деревне у подножия горы Сент-Кассиуса промелькнули в моем сознании, как вышедшая из-под контроля катушка старого фильма. Мое сердце подпрыгнуло к горлу, и все мои мышцы напряглись, когда коробка приземлилась рядом с куклой на деревянный пол.

Пепел. Кровь. Дым. Все воспоминания затопили мои чувства, как лавина. Затем, как будто мой мозг лопнул, как перетянутая резиновая лента, мое нынешнее окружение вернулось на место вокруг моего сознания.

Кристина медленно отошла от меня, как только я сфокусировала на ней свой дикий взгляд.

— Это ты сделала? — Слова были спокойными, но не менее смертоносными по мере того, как напряжение нарастало от пальцев ног до ушей.

Милая темноволосая девушка несколько раз покачала головой.

— Н…нет, мисс Уорд. Я не знаю, кто…

— НЕ ЛГИ МНЕ! — Взревела я. Протянув руку вправо, я схватила белую вазу, стоявшую на краю моего стола. Она была битком набита белыми пионами, их многочисленные слои мало чем отличались от папиросной бумаги, которой была заполнена коробка, лежащая у моих ног.

Размахнувшись, я запустила цветы с вазой в голову Кристины. Они пролетели по воздуху, едва не попав в намеченную цель. Вместо этого ваза ударилась о стену позади нее. Керамика разлетелась вдребезги, образовав впечатляющую картину из осколков, воды и воздушных лепестков.

Она закричала, как и должна была. Я хотела добавить ее к своему списку убитых за то, что принесла этот сувенир из моего прошлого в мой дом.

— Ты лживая сука! Скажи мне, откуда это взялось! — Я продолжила свою словесную атаку, направляясь к ней. Рот Кристины шевельнулся, и слова неистово слетели с ее губ, но я не могла расслышать ни одного из них из-за своей ярости.

Пионы были раздавлены у меня под ногами, когда я загнала ее в угол, где мои книжные полки соприкасались со стеной, на которой висела большая абстрактная акварель, изображающая пламя и землю. Протянув руку, чтобы обхватить ее тонкую шею, обтянутую водолазкой, размытое тело, оказавшееся между мной и моей предполагаемой жертвой, принесло с собой короткий порыв ветра.

Рук стоял спиной к девушке, вытянув руки перед собой.

— Любимая, сделай вдох.

Рычание вырвалось из моего горла, и его присутствие не остановило меня. Продолжая приближаться, я приготовился пройти прямо через него, если понадобится.

У меня так и не было возможности попробовать, пока пара сильных рук не обхватила меня в сокрушительном захвате, прижимая мои руки к бокам. Раздраженно зарычав, я дернулась от своего нападавшего, пытаясь использовать свою силу, чтобы отбиться от его захвата.

— Отвали от меня нахуй! — Приказала я, выражая свое неудовольствие ясно, как божий день. — Эта маленькая шлюха сделала это!