Ночная помощница - Майя Марук

- Красивая, правда? — Спросила Наташа, когда Варя с графиней прошли мимо нас.

- Жутко красивая. — Согласилась я с коллегой, пытаясь сбросить неприятные впечатления.

Я дождалась, когда коридор опустеет и только после этого пошла в приемную. Честно говоря, я ожидала застать кабинет пустым, как это было вчера. Я точно помнила, что на вечер у барона была запланирована «летучка» с отделом маркетинга. А потом он планировал встретиться с химиками и принять участие в каком-то эксперименте. В общем, первую половину ночи я планировала провести в одиночестве и ее посвятить разбору хозяйской корреспонденции, составлению договоров и сортировке файлов. Но, за дубовой дверью меня ждал сюрприз. Руфус Баратор сидел на своем месте и что-то изучал.

- Вы не опоздаете?

- Если вы про отдел маркетинга, то я провел встречу днем. Как раз после допроса.

- Здесь была полиция?

- Нет. Полиция такими вещами не занимается. Она ловит жуликов, домашних тиранов, иногда убийц. За меня взялись сотрудники ПВБ.

Я впервые слышала это название, и понятия не имела, чем эта структура занимается, но догадывалась, что кто попало барона допрашивать не станет.

- Это опасно?

- А вы за меня переживаете? - Шеф оторвался от экрана компьютера и с каменным лицом посмотрел на меня.

О чем он в этот момент думал, догадаться было невозможно. Я почувствовала себя назойливой мухой, которая отвлекает вампира от важных дел, но ничего не могла сделать с собственным любопытством.

- Мне бы не хотелось терять такое удобное место работы. — Улыбнулась, чтобы как-то сгладить повисшую в воздухе неопределенность.

- Мне бы тоже не хотелось вас терять, Арис. Откройте, пожалуйста, окна. У графини слишком навязчивый парфюм. — Вампир поморщился и снова вернулся к работе.

Окна в башне не открывались из соображений безопасности. Это была стандартная практика - блокировать все окна начиная с сорокового этажа. Оборотням это особенно не нравилось, поэтому на территориях, где главенствовали стаи, небоскребов практически не строили.

Я взяла пульт, включила систему принудительной очистки воздуха. Вампир посмотрел на жужжащую панель так, как будто впервые ее видел. Ну, или просто не помнил о существовании этой системы.

- Почему не окна? — Спросил барон, когда я вернула пульт на место.

- В вашем кабинете нет окон. Это стекла для естественного освещения. Они не открываются.

Барон тяжело вздохнул и снова перевел взгляд на экран компьютера.

- Можно вопрос? — Спросила я, надеясь, что вампир на меня не сильно разозлится.

- Конечно.

- Какие будут последствия у этого скандала?

- Вы про страбис?

- Да.

- Наши лаборатории проверят и запретят любые эксперименты со страбисом. Лаборатории Тиреева закроют, а его самого посадят за незаконный оборот наркотических веществ, которые он изготавливал на своем производстве, прикрываясь медицинскими исследованиями. Доктор Дарс посидит годик и выйдет из тюрьмы, заплатив кому-нибудь из чиновников. Его лишат медицинской лицензии и права вести практику. Но за него не переживайте, у этого жука хорошие сбережения. Без хлеба с икрой не останется.

Лицо вампира было сосредоточено, а из-за свечения экрана казалось еще более зловещим, чем было на самом деле.

- Значит, дети с активным ТТ-геном обречены?

- Я этого не говорил. — Мне показалось, что в этот момент вампир смотрел на монитор только для того, чтобы не смотреть на меня, демонстрируя, что разговор нужно закончить.

Возможно, так и стоило поступить, но я уже ничего не понимала и хотела разобраться.

- Вы сказали, что вам запретят работать со страбисом.

- Да, конечно. Второй такой скандал правительство не допустит. По крайней мере, до следующих выборов работать со страбисом будет невозможно.

- Значит, у детей нет шанса? По крайней мере, в ближайшие пять лет им придется обходиться традиционной терапией?

- Я ничего подобного не утверждал.

В этот момент мне захотелось взять что-нибудь тяжелое, и приземлить это что-то на голову Баратора. Этот вампир выводил меня из состояния равновесия своим невозмутимым спокойствием и непонятными полунамеками. Альбина предупреждала, что к нему придется привыкнуть. Но я не была готова к тому, что общаться придется с кем-то настолько странным.

- Вы сказали, что работа над препаратом против ТТ-гена не будет вестись до следующих выборов.

- Я этого не говорил. — Я была на грани от того, чтобы не зарычать. — Я сказал, что будут запрещены исследования страбиса. Это печально, но на работу с феноменом ТТ-гена это никак не повлияет.

- У вас есть другой препарат? — А теперь я почувствовала себя полной дурой и истеричкой. Кажется, мне придется не только привыкать к этому существу, но и учиться его понимать.

- Я бы не назвал это препаратом. У нас есть система определения и блокировки гена. Мы научились определять активность ТТ-компонента на стадии эмбриона. Если следующий этап экспериментов Мартина завершиться успешно, то дефект будет возможно исправить еще до рождения младенца.

Его слова ошарашили. Нет, не слова. Тон вампира меня ошарашил. Любой другой на его месте сейчас бы прыгал от радости. Этот сухарь, точнее, его ученые, стояли на пороге решения одной из самых страшных проблем человечества. Точнее, сейчас я была уверена, что они это решение уже получили. Но Руфус говорил об этом так буднично, как будто мы обсуждали погоду за окном. Или неплохой кофе в ближайшей кофейне.

Я зачем-то подошла к столу вампира и тихонько, словно боялась, что нас кто-нибудь подслушает, спросила:

- А те, кто уже.... Уже родился?

Руфус

Запах Арис обрушился на голову вампира головокружительной волной. Она сама еще не подходила к нему так близко. Эта близость для вампира оказалась такой будоражащей, что он не сразу понял сути ее вопроса. Все внимание барона сосредоточилось на шее помощницы и давлении в собственных брюках.

- А что с ними?

- Эти дети... Они умрут?

- Если доживут до начала экспериментальной терапии, у них будет шанс пойти в университет. — Пообещал Руфус, не осознавая важности собственных слов.

- И когда... Когда будет эта терапия?

- Когда Мартин принесет мне успешные результаты тестирования.

- А это когда случится?

Вампир услышал, как быстро бьется сердце помощницы. Он понял, что она почему-то нервничает и физическое возбуждение отступило, сменилось на едва заметную тревогу.