Враг Самогеты - Анна Пушкина

Князь показал пальцем на безучастных, отрешенных пленников, лежавших на полу.

– Что вы с ними сделали?

– Забрала их магию, – равнодушно ответила Первомать и вновь вернула разговор в нужное ей русло. – Значит, это ты предал своих братьев?

– Я единственный сын в семье, у меня нет ни братьев, ни сестер. – Голос князя звучал тихо и неуверенно.

– Разве? Кажется, у нас в плену остальные потомки пяти братьев. Не так ли, Изинтия?

Первомать обернулась и ласковым взглядом своих раскосых глаз посмотрела на меня.

Я улыбнулась и кивнула. Вся троица заметно заволновалась, беременная магичка даже отошла за спину Огору.

– Хотите их видеть, Великая?

– Очень! – одобрительно махнула рукой Эрешкиль.

Она снова вернулась взглядом к Эруану и уставилась на него, как кошка на запуганную мышь.

– Мне говорили, что именно ненависть к братьям и привела тебя к моему ордену. Как это похоже на людей.

Эруан не ответил, лишь напряженно сглотнул. Догадался: раз ордену удалось взять в плен князей Людеи, значит, магистр не шутил, представляя Первомать. Князь отступил еще на пару шагов и, возможно, тоже спрятался бы за спину своего советника, но там уже было занято.

Я повернула голову и подала знак ожидавшему в стороне Лемьюру, приказывая открыть двери в соседний зал. Могу поклясться, некромаг сморщился. Он презирал то, что ему, темному эльфу, приходится подчиняться мне – светлой эльфийке. Меня это веселило. Сколько бы магистр не повторял, что Отступники больше не разделены расами, прежде всего для нас – служение Великой матери, пустоголовый некромаг продолжал видеть во мне светлую, выскочку, которая слишком быстро стала правой рукой магистра.

Лемьюр театральным жестом толкнул створки дверей и поклонился, приглашая наших гостей пройти внутрь. За дверями в глубине искрился портал, от обычных его отличало темное свечение и серебристая рябь, пробегавшая, как круги на воде, по стенке перехода. Минолцы не двинулись с места.

– Прошу! – пришлось громко повторить магистру, и только тогда гости под неумолимым взглядом Эрешкиль подошли к порталу.

– Куда он ведет? – настороженно поинтересовался князь.

– В темницу, – магистр откровенно насмехался.

Это только подкрепило мои мысли, что ему доставляет удовольствие издеваться над минолцами. Князь и его спутники стали тревожно переглядываться.

– Вам нечего опасаться. Эта темница предназначается для особо важных пленников, – успокаивающим тоном добавил магистр и пригласил их пройти первыми.

Князю и его свите ничего не оставалось, как зайти в портал. Стоило им скрыться за серебристой рябью, как магистр махнул Лемьюру, и тот привел еще двух связанных гномием пленников. Одного я узнала сразу: этот седой эльф много лет состоял на службе у моего отца.

– Это для тебя, Великая.

Эрешкиль улыбнулась магистру. Он качнулся в ее сторону и завороженно засмотрелся на ее губы, как умирающий в пустыне путник смотрит на оазис, пытаясь убедить себя, что это не мираж.

Великая Мать не обратила на это внимания, прикрыла глаза и замерла. Темнота, окружающая ее, забурлила и немедленно потянулась к новым жертвам. Маги отчаянно завопили, я собралась отвести взгляд, но заметила, что Лемьюр внимательно смотрит и считывает мою реакцию. Должно быть, догадывался, что с одним из магов я могу быть хорошо знакома, раз он служил верховному королю светлых эльфов. Так оно и было, поэтому взгляд я не отвела и досмотрела пытку до конца. Мы стояли прямо перед ними, так близко, что их крики оглушали. Я знаю, что они чувствовали: пленники не раз молили о пощаде. По ощущениям это напоминает, будто с тебя живьем сдирают кожу. Это все необходимо. Только заплатив такую цену, Первомать сможет зайти с нами в созданный ею самой временной залом. Самая надежная магическая темница из всех, что мне доводилось видеть. Отсюда не сбежать. Время здесь течет по-другому, медленнее, и главное, узники, заточенные в таком тайнике, не могут открыть портал, пока они там. Их будто не существует в нашем мире.

Тьма Эрешкиль временно насытилась и откатилась от эльфов. Мы вчетвером с некромагом, магистром и Великой по очереди шагнули в темный портал. Я поморщилась – когда проходишь сквозь временной залом, всегда обдает могильным холодом.

Наших гостей с другой стороны уже окружили четверо темных эльфов – стражников, облаченных в балахоны с капюшонами, скрывавшими их лица. Минолцы стояли, прижавшись друг к другу спинами, и пытались охватить взглядом это необычное место, простиравшееся так далеко, будто горизонт уходил в бесконечность. Здесь царствовало безмолвие, было тихо и светло, хотя никаких источников света не существовало. Только высокие ряды стальных тюремных клеток немного придавали эту месту ощущение реальности.

– Это гости, – сказал своим людям Лемьюр и показал на князя Минолы и его спутников.

Стражники расступились, ослабляя кольцо, в которое взяли эту троицу. Несмотря на то, что мы задержались после того, как минолцы шагнули в портал, для них это осталось незамеченным, тут время растягивается, но этого не ощущается. Ты словно попадаешь в небытие.

Лемьюр что-то шепнул старшему стражнику. Грузный эльф качнул головой и махнул остальным. Стражники в ногу развернулись, исполняя приказ, и исчезли в лабиринте коридоров между клеток. Вдалеке послышался протяжный скрип решеток и лязг цепей. Эрешкиль с наслаждением разглядывала созданную ею тюрьму и что-то шепотом говорила магистру. Он кивал, внимая каждому слову, но, как и я, не сводил глаз с минолцев.

Наконец стражники вернулись, ведя за собой под руки заключенных. Звеня, цепи волочились по земле, и минолцы подались вперед, чтобы разглядеть пленников. Беременная магичка удивленно охнула и приложила руку ко рту, разглядев закованных Рагонга Кроуги и Иритана Самогету. Последнего двоим стражникам приходилось практически нести на себе. Он еле передвигал ногами и периодически терял сознание. Чтобы узнать, что за магическая граница появилась вокруг Людеи, Первомать по чуть-чуть забирала его магию и пытала. Это я выбрала Иритана из всех заключенных для пыток и с нетерпением ждала, когда же он подохнет, чтобы отправить тело его брату. Чем больше Великая забирала, тем слабее он становился. Не смогла удержаться от удовольствия представить, как стирается проклятая ухмылка с физиономии Мора. Захотелось засмеяться в голос, но я сдержалась.

Ноги князя Кроуги сковывали кандалы, шаги получались короткими и медленными. Руки связывала цепь, тянувшаяся от ошейника из гномия на шее. Меня все больше и больше раздражало, что даже в цепях он не выглядел поверженным. Князь Кроуги смотрел прямо на Первомать, рассматривал ее, а она ему улыбалась,