Когда приходит тьма - Александра Айви

Обращение, которое употребил Данте, поразило Эбби.

Он никогда еще не называл ее так. Не давая ей опомниться, Данте схватил ее за руку и увлек в сторону деревьев на противоположном конце большой поляны.

Некоторое время Данте хранил молчание, а следовавшая за ним Эбби бормотала проклятия и бранные слова, спотыкаясь в темноте о сучья и поскальзываясь.

Эбби потеряла счет времени, механически переставляя онемевшие ноги, и с облегчением вздохнула, когда Данте наконец-то замедлил шаг.

— Ну вот мы и у цели, — сказал он, отодвигая полог из плюща, которым порос невысокий холм. — Это, конечно, не пятизвездочный отель, но здесь темно.

— И сыро, — пробормотала Эбби.

Нагнувшись, она вошла вслед за Данте в узкий туннель, который привел их в небольшую круглую камеру, дно которой покрывал песок.

Сев на землю, Данте дернул Эбби за руку, приглашая ее последовать своему примеру.

— Ты можешь успокоить себя тем, что это по крайней мере не склеп, — сухо заметил он.

Несмотря на низкий потолок и покрытые мхом стены, Эбби действительно была рада хотя бы тому, что рядом с ними нет трупа.

— Ты хочешь сказать, что я должна довольствоваться малым?

— Ну, ты же имеешь удовольствие постоянно общаться со мной. Мое общество превращает любую дыру в настоящий рай.

— О Боже, какое самомнение! — пробормотала Эбби и, подтянув колени к груди, обняла их руками.

Почувствовав, что Эбби бьет дрожь, Данте вгляделся в ее бледное лицо:

— Ты замерзла?

— Немного.

— Иди ко мне, — сказал он и, обняв ее за плечи, притянул к себе. Наклонив голову, Данте прижался щекой к макушке Эбби. — Когда взойдет солнце, станет теплее.

От тела Данте не исходило тепла, тем не менее Эбби сразу же бросило в жар. У нее уже давно не было близости с мужчиной. Эбби начала забывать о том, что такое удовлетворенная страсть.

Кроме того, Эбби в течение последних месяцев неудержимо влекло к Данте. Она не могла отрицать этого. Ее мучила неукротимая жажда любви.

— Постарайся заснуть, — нарушая молчание, промолвил Данте. — Я буду охранять твой сон.

Он рассеянно наматывал на палец локон ее волос. Эбби попыталась отвлечься от грешных мыслей. Влечение к вампиру было чревато серьезными последствиями.

— Я слишком возбуждена, чтобы заснуть.

— С чего бы это? — сухо поинтересовался Данте.

— Тебе перечислить все мои злоключения?

— Не надо.

Эбби вздохнула:

— Мы сейчас оба на взводе, согласись.

Данте немного помолчал, подбирая слова.

— Не знаю, следует ли мне говорить тебе это, но нападение на ведьм существенно осложнило нашу задачу.

— Как ты думаешь, кто расправился с ними?

— Пока я не знаю ответа на этот вопрос. — В голосе Данте звучала тревога. Несмотря на все усилия казаться спокойным, он не мог скрыть своего смятения. — Демоны не смогли бы преодолеть воздвигнутый на их пути барьер, а люди никогда не учинили бы такую кровавую расправу.

По телу Эбби пробежала дрожь.

— О Боже, как это все ужасно…

— Хотя… — продолжал размышлять вслух Данте.

— Что «хотя»? — спросила Эбби, когда он замолчал.

— Люди, поклоняющиеся Князю Тьмы, способны обрести огромное могущество.

Эбби была поражена его словами. Она не допускала и мысли о том, что дикую расправу над ведьмами учинил человек, простой смертный. Эбби полагала, что это дело рук монстра.

— Ты думаешь, это был человек?

— А ты считаешь, что творить зло способны только демоны?

Жесткий тон, которым были произнесены эти слова, заставил Эбби поднять на Данте глаза. Выражение его лица было суровым.

— Нет, — мягко сказала она, — я прекрасно знаю, какими жестокими могут быть люди.

— Прости, я не хочу, чтобы ты предавалась грустным воспоминаниям.

Эбби решила перевести разговор на другую тему.

— Скажи, ты считаешь, что нападение на ведьм как-то связано с убийством Селены? — спросила она.

— Пока я не знаю этого.

Эбби невесело засмеялась:

— Да уж, из нас, пожалуй, не получится Нэнси Дрю и Эркюля Пуаро.

— Ты права, — сказал Данте и поцеловал Эбби в висок. — Я далеко не герой, правда, любовь моя?

Эбби нахмурилась:

— Не говори так. Если бы не ты, меня бы сейчас уже не было на этом свете.

Данте усмехнулся:

— Тем не менее сейчас ты вынуждена прятаться в какой-то дыре, и до сих пор неизвестно, удастся ли тебе избавиться от вселившегося в тебя Феникса.

Он крепче прижал Эбби к себе, и у нее учащенно забилось сердце.

«Не думай об этом, Эбби, — приказала она себе. — Не думай о его прикосновениях к своему нагому телу, о его губах, шарящих по твоим интимным местам. О том, как ты обхватишь ногами его талию, когда он…»

У Эбби перехватило дыхание и потемнело в глазах. Она таяла в его объятиях. Ей больше не хотелось бороться со своими желаниями.

— Ты, кажется, говорил, что можешь превратить это убогое убежище в настоящий рай?

Данте сразу же уловил перемену в ее настроении. Взор его серебристых глаз затуманился.

— Что такое, Эбби? — прошептал он.

Не давая себе времени одуматься, Эбби быстро погрузила пальцы в роскошные волосы Данте. Она тяжело дышала, ее сердце, казалось, готово было выпрыгнуть из груди.

— Я не желаю думать ни о демонах, ни о ведьмах, ни о других существах, которые пытаются убить меня.

Данте приподнял Эбби и посадил ее себе на колени.

— Чего ты хочешь? — тихо спросил он, поглаживая ее по спине.

— Я хочу тебя, — ответила Эбби и припала к его губам в жадном поцелуе, в который вложила всю свою страсть.

Глава 10

Она услышала его слабый стон:

— Эбби…

Все ее тело было охвачено пламенем страсти. Место, в котором они находились, было похоже на первобытную пещеру, и Эбби ощущала себя сейчас неандертальцем, жаждущим совокупления. Она хотела Данте и знала, что получит то, чего так страстно жаждала.

— Что? — пробормотала Эбби, запрокидывая голову.

— Ты понимаешь, что утратила способность ясно мыслить?

— Мне наплевать.

Данте осыпал поцелуями ее шею, Эбби ощущала прикосновения его влажного языка к своему горлу.

— Я просто боюсь, что ты вдруг придешь в себя и начнешь выискивать на моем теле подходящее место для острия осинового кола, который ты грозилась всадить в меня, — промолвил он.

Эбби немного отстранилась от него и, стянув через голову рубашку, отбросила ее в сторону. За рубашкой последовал лифчик.

— Я уже смирилась с тем, что сошла с ума. Одним безумным поступком больше, одним меньше — какая теперь разница?