Неясные огни - Марго Айсли

Маркус судорожно вздохнул. Ему была отвратительная сама мысль находиться в положении должника, кто знает, каких условий понаставит эта наглая женщина, но выбора не имелось. Сам он даже не знал, что можно было бы предпринять в отсутствие тела, даже жрица не знала. Если бы заклинание было другим и осталось тело, то вампир просто обратил бы её в низшую и всё.

Ладно, в конце концов, ещё неделю назад он просто хотел поговорить с Амелией, по внезапное появление некроманта переиграло все планы. Да и безумие слегка ослабло рядом с призраком. Следовало радоваться такой удаче, а не заниматься самокопанием вновь и вновь. В конце концов, ничто не помешает убить Син потом.

* * *

Вампирша совершила рывок и удар в одно мгновение, но я видела это словно в замедленном времени. Воспоминания, так старательно удерживаемые где-то на задворках сознания, обрушились на меня за доли секунды лавиной душевной боли. И в эти секунды я осознала, что происходит. Ещё мгновение — и тот, кого я любила, будет мёртв. Нет…

Я бросилась к Маркусу и прижалась, боясь даже дёрнуться, иначе, казалось, реальность рассыплется на осколки. Не знаю, могут ли мёртвые плакать, но я плакала, вжимаясь в тело вампира. Плакала о нём, о себе, и о том, чего уже никогда не произойдёт. Зачем он позвал меня? Зачем я всё вспомнила? Теперь моя боль вернулась, разрывая изнутри острыми когтями похороненных надежд.

Не знаю, сколько я так лежала, но почувствовав движение, только сильнее вжалась, боясь, что у меня отнимут его тело, но… подождите… вампиры же рассыпаются в прах?

Медленно подняв голову, я поняла, что Маркус жив. Как такое возможно?

— Вот ведь тварь, как ровно попала, — прошипел он, а затем поморщился и вынул нож из спины.

Приподнявшись, он закрылся рукой от яркого солнца, и осторожно посмотрел мне в глаза. Свет лился сквозь рябь, разгоняя непроглядную зимнюю тьму, и заставлял вампира щуриться.

— Амелия…

— Как такое может быть? — еле слышно прошептала я, посмотрев на нож, на рану, а затем в мерцающие красным глаза.

Он медленно дотронулся до моей руки, и я с удивлением поняла, что что-то ощущаю. Не телом… но памятью о том, что я должна была бы чувствовать, будь я живой.

— Ты спасла меня, восстановив завесу, — ответил он, всё ещё рассматривая меня с какой-то опаской.

— Но ты же… призвал меня… я не понимаю… ты видел, что я пришла и наговорил ей… ты знал? Ты сделал это специально?!

Голос надломился. Мне стало больно. Невыносимо больно.

— Как ты мог так поступить? — голос дрогнул, и я одёрнула свою уже почти прозрачную руку, — ты снова заставил меня страдать. Я не хотела вспоминать, я не хотела возвращаться…

Я больше не могла тут находиться. Прошлое нахлынуло бушующей волной, вернув все страхи, обиды и воспоминания. В памяти отчетливо вспыхнул взрыв на площади, могилы родителей, мраморная статуя сестренки, и моя собственная смерть. Пустота и боль захлестнули меня с головой, и утянули в водоворот. Я будто задыхалась и тонула, но так и не могла вздохнуть.

— Прости, но ты должна была вспомнить, — с грустью в глазах сказал Маркус, а взгляд мерцающих глаз потух.

Он потянулся рукой к моему лицу, но я покачала головой и отодвинулась, растворившись в реальности.

Воспоминания словно десятками нитей тянули меня к разным местам. Я ощущала, что должна пойти по ним. Вспомнить? Понять? Не знаю.

Тирра стояла неприступной крепостью, не давая проникнуть внутрь. Мой дом. Сколько всего связано с ним? Вся моя жизнь. Тут были родители и сестра… у меня была сестра. Услышат ли они меня? Я призрак и я здесь, возможно, я смогу с ними вновь увидеться?

Внутри всё затрепетало. Тонкий лучик надежды озарил меня, и я позвала Амалику. Я знавала ещё и ещё, оглядываясь по сторонам в надежде, что она вот-вот появится. Я звала маму и папу. Никто не явился. Ко мне подплыли десятки духов, пустыми взглядами уставившись на источник зова, но среди них не было моей семьи. Лучик надежды, озаривший меня, тут же погас, оставив одну в темноте. Никто не приходил, и уже не придёт. Они не слышат. Их тут нет…

Бесцельно бродя под стенами города, я видела костры и сожжённые тела, припорошенные снегом. Я видела мертвецов, тянущихся к жизни, я видела других призраков. Кто-то бродил, как и я, а кто-то просто стоял и смотрел в никуда. Часть душ выглядела искалеченной. Они уже не были похожи на отпечатки людей, они были искажены, изуродованы. Я ощущала их страдания, но помочь никак не могла. Никто не мог.

Добравшись до середины замёрзшего озера, сквозь снегопад я с трудом разглядела Башни, взмывающие ввысь и сливающиеся с ночным небом. Когда-то у меня были друзья. Живы ли они? Или там, на кладбище, не стало и их? Я не могла узнать, не попав внутрь, это тяготило и добавляло ещё больше страданий. Что, если они пострадали? Из-за меня… Мысль стала настолько невыносимой, что я вздрогнула и очутилась в другом месте.

Бродя по Ларминии, перемещаясь от места к месту, я встречала лишь смерть и разрушенные деревни. Трактир, в который мы попали, когда вышли из Тирры, населяли лишь неплотные тени. Также, как и деревню, в которой меня похитили и чуть не убили. Дома были пусты, людей не осталось. Призраки молча наблюдали за мной, глядя тусклыми глазами, но не подходили близко. Часть деревни, где стоял второй трактир, была полностью разрушена и покрыта толстым слоем снега, но тянуло меня не к ней. Лесной склад я почувствовала сразу, он был пуст и немного покосился. Тут всё и случилось.

Остановившись на поляне, я почуяла следы крови глубоко в земле. Крови двух разбойников, что пытали меня, ощущая полную безнаказанность. И моей крови. Что было бы, если бы не столь ненавистный мне когда-то спутник? Я помнила то видение, что пришло в кабинете, я отрицала его, но именно тут что-то изменилось. На пороге смерти моя душа сделала выбор. Вот только ради чего? Боги играли со мной? Зачем всё это было нужно, если будущего у меня просто никогда не было.

Переходя от места к месту я вдруг осознала, что повторяла путь, которым шла давным-давно. Но помимо смерти я встречала и жизнь. Деревни покрепче оказались населены живыми. Люди были измучены и загнанны, держались из последних сил. Но они были живы. Обороняясь от мертвецов, отгоняя призраков, они стоически противостояли миру, обернувшемуся против живых. Крупицы