Поглотительница. Наследие Хаоса - Майя Брикман

Лида согласно кивнула, и они направились к нужной аудитории. А стоило им переступить порог помещения, как все присутствующие, а тех было с десяток человек, резко обернулись к ним. Голоса тут же смолкли, но ненадолго: появились шепотки и какие-то осуждающие взгляды, бросаемые в сторону Лиды.

«Вот, это она!» «И как только ректор посмел позволить этой иномерянке учиться с нами!» «Это непозволительно. Мои родители подали жалобу в ректорат и напишут королю за то, что поглотительнице позволили учиться с нами. А что, если она причинит нам вред?» «Да таких, как она, уничтожать нужно!»

— Идем, не слушай их. — Элира подхватила Лиду под локоток и повела к первым рядам под общие недовольные шепотки.

Сказать, что было обидно и неприятно, — это ничего не сказать. Все, кто находился в этой аудитории, ненавидели ее и презирали, кроме подруги. И Лида была благодарна Элире, что та поддерживает ее и не боится. Все-таки, не имея никаких знакомств, было бы трудно здесь выжить. А то, что ей придется именно выживать, нет никаких сомнений.

С каждой минутой аудитория наполнялась все новыми и новыми студентами, и Лида уже практически не замечала одних и тех же вопросительно-возмущенных взглядов, бросае́мых в ее адрес. И как только прозвенел звонок, предупреждающий о начале лекции, в аудиторию вошел маленький сухенький старичок.

Несмотря на его хрупкий вид, он шел с прямой, словно линейка, спиной и уверенно шагал в сторону трибуны, а, подойдя к ней, положил стопку книг и бумаг и посмотрел на студентов.

Лицо профессора было сморщенным, словно запеченное яблоко, но его глаза горели живым и озорным огоньком и искрились добротой и мудростью. Крупный, чуть красноватый нос. Губы тонкие, как ниточки. Совершенно седые, редкие и тонкие волосы на голове небрежно торчали в разные стороны. И аккуратная, седая, подстриженная бородка клинышком. Профессор был в потертой черной мантии, а из-под нее выглядывал темно-коричневый костюм с белоснежной рубашкой. На нагрудном кармане висели небольшие часики на цепочке.

— Всем доброе утро. — Проговорил профессор скрипучим, но довольно четким голосом. — Поздравляю вас с началом учебного года. Меня зовут Элдрик Стоув, я профессор истории магии. Ко мне вы можете обращаться как профессор Стоув. Я надеюсь, что мой предмет вызовет у вас интерес, по крайней мере, я попытаюсь сделать все для этого. — Профессор замолчал, обходя притихшую аудиторию умным взглядом. — Итак, начнем?

Он улыбнулся и еле уловимо взмахнул рукой, а затем на доске появилась надпись белым цветом, которую тут же проговорил старик.

— Рождение стихий. Кто назовет мне все четыре стихии? — на его лице показалась усмешка, и студенты тут же зафыркали, а затем кто-то из последних рядов проговорил:

— Существует четыре стихии: огонь, вода, воздух и земля.

— Верно, молодой человек. Сегодня мы с вами поговорим о стихиях. Заглянем в самое сердце мира, в ту эпоху, когда правили боги и Хаос еще не был изгнан. Мы поговорим о первичных стихиях. Итак, — профессор Стоув погладил свою бородку и поднял ладонь вверх, загибая первый палец. — Огонь! — прошептал профессор Стоув. — Это не просто разрушитель, дети мои. Огонь — это первородная искра, двигатель жизни. Древние люди верили, что первое, что создали боги, — это был именно огонь! Он очищает, преображает, дает свет во тьме. — Профессор поднял руку вверх, и тут же на его ладони зажегся крохотный огонь.

Лида смотрела, открыв рот от изумления. Она понимала, что для других, кто родился в этом мире, то, что говорит и делает профессор Стоув, — обыденность, но для нее это настоящая магия. Не фокусы, а самая, что ни на есть, магия, и она прекрасна!

Профессор сжал ладонь в кулак, и огонь пропал.

— Вторая стихия, — старик согнул еще один палец. — Вода. Эта сила, точащая камни века. Она лечит, питает, уносит старое и дает начало новому. — Говоря все это, профессор снова поднял руку, и на его ладони появился маленький журчащий вихрь.

— Ух ты. — прошептала Лида.

Она сказала это шепотом, никто не мог ее услышать, но, кажется, профессор все же услышал и пристально посмотрел на девушку, улыбаясь. Старик слегка мотнул рукой, и водный вихрь рассыпался.

— Третья стихия — воздух. Он не менее важен, как и два его собрата. Воздух несет семена жизни, в нем можно услышать обрывки прошлого. Без него нет дыхания, нет жизни. — Старик снова поднял ладонь, и на той уже взвился воздушный вихрь. Он закручивался в воронку, миг… и тут же исчез. — Ну и четвертый — земля. — Последнюю стихию старик произнес с какой-то теплотой, и Лида, слегка склонившись к Элире, спросила:

— Он маг земли? — Соседка в ответ согласно кивнула. Теперь понятно, почему с таким благоговением профессор произнес четверную стихию. Она была его родной.

— Опора и колыбель. Терпение, сила роста, глубина корней. Она хранит кости предков и питает будущие урожаи. Древние люди знали: истинная сила — не в разрушении, а в жизни, которую дает земля. — Сказал он, и в аудитории запахло землей, а в воздухе поднялись неизвестно откуда взявшиеся крупицы земли, которые по мановению руки профессора тут же растворились.

Профессор Стоув обвел аудиторию своим янтарным взглядом.

— Эти четыре стихии — партнеры. Древнейшие духи, проявления самой сути бытия. Магия — это не приказ, а просьба, диалог, гармония. Забыть это — значит разжечь в себе искру Хаоса, который жаждет лишь поглотить и разрушить все живое. — На миг Лиде показалось, что профессор бросил на нее короткий взгляд и снова осмотрел аудиторию.

Девушка затаила дыхание. Вот что значит ее сила — поглощает и разрушает все живое. Даже обидно за себя стало. Хотя, может, и не все так плохо. Она же не будет никому причинять вред, если, конечно, не захотят причинить этот самый вред ей.

— Именно понимание этой изначальной гармонии, — продолжил профессор, и Лиде показалось, что его слова стали звучать чуть громче, — позволило богам воздвигнуть купол и изгнать Хаоса. Каждый из вас должен помнить это, когда будете призывать свою стихию. Вы не повелители. Вы… служители стихий. А теперь разберем подробно каждую из стихий и запишем формулу создания стихийной магии.

История магии понравилась Лиде. Она с большим удовольствием слушала профессора Стоува, думая о том, что не так уж и