Осколки тьмы (СИ) - Рия Эшмар

— Так они ж бессмертны, вот и не жалеют столько времени на то, чтобы пройтись по лестнице.

Впрочем, скоро ответ на мой вопрос находится сам. Оказывается, идти по лестнице не так уж долго. Примерно как подняться на девятый этаж в наших домах. Каким-то образом магия делает лестницу намного короче, несмотря на то, что за ее пределами расстояние преодолевается огромное.

Благодаря этой особенности мы успеваем вернуться в свои комнаты еще до наступления рассвета и даже немного вздремнуть.

Больше мы не делаем попыток сбежать, полностью смиряясь со своей участью. В конце концов, есть еще один шанс — выжить на играх. Ведь правда, это возможно?

По крайней мере, мы предпочитаем верить в лучшее, а я даже забываю порой о цели своего пребывания здесь и о том, что приближается с каждым днем, с каждым мгновением.

Причиной тому становится Альрайен.

Несмотря на то, что больше нет необходимости разговаривать с ним приветливо, грубить и ругаться не хочется. Во-первых, это бессмысленно и ничем мне не поможет. А во-вторых, я начинаю проникаться к нему симпатией. В те моменты, когда аллир уводит меня в прекрасный персиковый сад, на душе становится светло и радостно. Я предпочитаю не думать, кто такой Альрайен и что он держит меня в своем замке против воли, а без этих мыслей… надо заметить, с ним довольно хорошо.

— Почему ты выбрала именно этот сад?

Я вдруг обнаружила, что уже некоторое время бездумно смотрю в одну точку — на медленно раскачивающийся еще не раскрытый бутон. Он только начинает набирать фиолетовый цвет. Альрайен же внимательно смотрит на меня.

Да, аллир показывал и другие сады. Красивые, сказочные. Но ни один не смог очаровать меня так, как этот.

— Потому что он напоминает мне дом. Этот запах… у нас так пахнет один фрукт, мой любимый. Да и цветы, в отличие от остальных, походят на те, которые растут у нас. Будто бы кусочек моего мира, только с капелькой волшебства. — Голос невольно становится мечтательным и немного грустным. Одно дело, когда в воздухе витает легкое напоминание о доме, другое дело — говорить о нем. А говорить о доме я не хочу. Ведь это значит разбить иллюзию, которой я тешу себя, стараясь забыть, что нахожусь здесь в плену. Спешу сменить тему: — Как вы еще развлекаетесь или развлекались раньше? Не сидите ведь целыми днями в своих замках?

— Игру мы придумали не так уж давно, а до этого… самой запоминающейся, наверное, была война. Мы сражались, чтобы получить в свою власть как можно больше земель и людей, живущих на них. Это было интересно, именно в те времена каждый клан приобрел свое влияние, почти неизменно сохранившееся до этих дней. Земли сгорали в огне, в небе сверкали молнии, ураганы сметали все на своем пути — весь мир превратился в поле нашей битвы. Правда, вскоре мы поняли, что уничтожаем простых людей, а без них править будет некем. Созидание после разрушений тоже оказалось весьма увлекательным занятием. Тогда мы начали делать что-то полезное для своих подданных.

— И что же вы для них сделали? — интересуюсь я.

— Одним из наших экспериментов было создание обряда бессмертия.

— Неужели вы решили сделать людей подобными себе? — В это верится слабо.

— Мы не всегда относились к людям так, как сейчас, — со странной улыбкой замечает Альрайен. — Вместе с прекращением войны было высказано много разных мыслей, теорий. Кто-то утверждал, что мы должны взять на себя обязанности богов, покинувших мир, и заботиться о слабых, потому что нам подвластны стихии. Кто-то считал, что люди равны нам, пусть не обладают такими силами. Теория равенства получила широкое распространение. Тогда и был создан обряд, позволяющий человеку стать бессмертным.

— И… такое возможно? — спрашиваю я, широко раскрывая от удивления глаза.

— Мы нашли способ. Это свадебный обряд, Алиса.

После этих слов Альрайен некоторое время с насмешкой любуется моим ошарашенным выражением лица, после чего продолжает:

— Свадьба — единственный обряд, который освящается богами. Боги ушли из нашего мира, но Высшие остались с нами. В отличие от богов, Высшие не вмешиваются в происходящее, но согласились освящать свадебные обряды вместо них. А у Высших достаточно сил, чтобы соединить аллира и человека. Именно благодаря этой связи человек обретает способности аллира, его магию и бессмертие. Правда, если аллир погибнет, человек лишится всего, однако аллиры со времен войны больше не умирают.

— То есть, аллир делится своими силами с человеком? — наконец выдавливаю я, замечая, что уже достаточно долго глупо хлопаю ресницами и с невменяемым видом смотрю на Альрайена.

— Именно.

— А зачем вам это было нужно?

— Как я уже говорил, в то время была широко распространена идея равенства между людьми и аллирами. Только люди, обезумевшие от желания стать бессмертными, попытались нас использовать. Если раньше они нас боялись, то теперь, поскольку обряд был свадебным, стали любить и восхищаться. А полученные силы они начали растрачивать впустую.

— Ну, может, не все стремились к власти и бессмертию.

— Все. Такова природа людей. Поняв это, мы уничтожили тех, кто получил нашу силу.

— Так, постой… Хочешь сказать, что аллиры женились и выходили замуж за людей, а потом убивали своих супругов?

— Не все так просто. Когда-то среди нас существовали привязанность и симпатия. Свадьба была не просто обрядом разделения силы. Были люди, которым мы действительно хотели подарить все, что имеем. Но люди предавали нас, одного за другим. Потому они понесли наказание и были уничтожены. С тех пор идея равенства больше не поднималась. Не может быть равенства между теми, кто подобен богам, и простыми смертными.

— Вот как. И неужели не может быть исключений?

— Нет, не может.

— Думаю, на сегодня хватит. Отведи меня обратно.

На душе вдруг становится мерзко и противно. Я не понимаю тех задумчивых взглядов, которыми меня одаривает Альрайен, тех странных улыбок, не вяжущихся с его привычным холодным образом. Но мне казалось, что он относится ко мне как-то по-другому, по-особенному. И я до сих пор не понимаю, зачем ему все это нужно. Зачем он забирает меня с тренировок и показывает красоты замка. Зачем разговаривает со мной, зачем проявляет столько внимания, зачем выделяет среди других. Но теперь я знаю одно: исключений нет.

— Алиса, хватит или нет, решать буду я, — ласково говорит Альрайен, от чего на душе становится еще противней. — Я не просто так