Темная правда королевы - Дарья Юрьевна Быкова

Так или иначе, но жизнь шла своим чередом. Арея погрузилась в государственные дела, с неприятным удивлением обнаружив, что Роберт далеко не всегда был настолько честен и принципиален, как ей хотелось думать. Нет, ничего подлого он не делал, по крайней мере, она не нашла никаких свидетельств об этом, но и на правильном настаивал далеко не всегда. Впрочем, правильное — оно такое разное… Оглядываясь назад, она бы уже многое и сама сделала по-другому из того, что когда-то казалось единственно правильным.

Отношения с Колином очень быстро из состояния неявной вражды перешли в открытую войну. Арея категорически не желала заниматься балами и благотворительностью, а Колин и его многочисленные советники и приспешники, и даже Совет магов совершенно не желали пускать молодую королеву ни во что другое. Королева не спорила, выслушивала советы и делала всё равно по-своему, совала свой нос везде, по одному из самых мягких выражений Колина, и, естественно, действовала всем на нервы.

Через некоторое время то ли у Колина сдали нервы, то ли кто надоумил, но Его Величество возжелал наследников. Вдруг. Отказать прямо Арея не могла. Скандал, а то и развод. К тому же теплилась, видимо, в ней надежда, что это подтолкнёт Виира появиться. Так что она стерпела, когда муж, от которого разило алкоголем, пришёл в её спальню и разлёгся на её кровати, хоть и вздохнула про себя, что постельное бельё придётся менять.

Стерпела, когда он молча протянул руку и больно ухватил её за грудь. Тьма вокруг равнодушно ждала. Колин рванул тонкую сорочку, причиняя боль от впившегося в шею ворота, навалился сверху… Нащупав массивный магический светильник на тумбочке, Арея приложила мужа по голове. И поверила, наконец, что тёмный больше не придёт.

Утро королева ждала со страхом, не могла уснуть, потому что одинаково боялась, что Колин очнётся, и что не очнётся. От сильного удара по голове всякое ведь случается… и с одной стороны, может, и неплохо бы, чтобы вот и с Колином что-то этакое случилось, а с другой… в тюрьму не хочется. И на Тьму теперь не свалишь, после обряда-то…

Муж очнулся под утро. Окинул встревоженно вскинувшуюся Арею странным взглядом и, пошатываясь, ушёл к себе. Кажется, буркнул что-то подозрительно похожее на “до завтра, жена”. Арея прикусила губу. Если в ближайшее время сюда не заявится стража, можно будет считать, что ей необыкновенно повезло — кажется, хоть и сложно поверить в такую удачу, муж решил, что он супружеский долг с неё получил. Возможно, прибредилось ему что-то такое в пьяном угаре… Но глупо рассчитывать, что такой же сценарий сработает завтра. А значит… значит завтра она скажется больной, на ближайшую седьмицу, а то и на все десять дней. Что-нибудь такое, неприятное… надо подумать. А в следующем месяце куда-нибудь уедет, а дальше… дальше посмотрим.

Успокоившись, она даже поспать смогла, а за завтраком Его Величество Колин глядел на неё с такой победной усмешкой, что никаких сомнений не осталось — считает, то поимел. Ну, пусть считает.

Без помощи тёмного оказалось не так уж и плохо, и вполне даже терпимо, если не сказать хорошо. Тем более что Арея погрузилась в дела, самые обычные, аграрные, фермерские, налоговые. Тут вряд ли тёмный мог бы чем помочь, разве что возле тёмной зоны урожаи всегда удавались, каким бы засушливым или дождливым не был год. И животные, как ни странно, возле тёмной зоны болели меньше. Арея заметила случайно, даже не была уверена, но перебирая многочисленные отчёты — честно сказать, на редкость бестолковые и никем не изучаемые, находила там всё ту же картину. Иногда, в минуты слабости, ей хотелось высказать тёмному… всё. Всё высказать. Но стоило представить, как она заявилась к нему во дворец и дрожащим голосом вываливает свои обиды, а он презрительно кривится, и желание как рукой снимало. Нет, когда-нибудь она обязательно с ним поговорит. Как монарх с пусть и не гласным, но монархом. Спокойно, без эмоций, исключительно по государственному делу. Придётся поговорить, рано или поздно. Но сначала ей нужно добыть реальную власть. И забыть… многое забыть.

Например, одну странную ночь, которая прошла в почти что предсмертном бреду…

На Арею тогда было покушение. Глупое, немыслимое… наверное, поэтому и проморгали. Кто мог подумать, что беременная жена принца Роберта вздумает такое… Никто. По крайней мере, ни Роберт, ни её стража, ни сама Арея… И когда девушка с округлившимся животиком и глазами оленёнка испросила аудиенции, королева согласилась, пусть и поморщившись при мысли о зря потерянном времени. Наверное, сказалось ещё чувство вины — взгляды Роберта за прошедшее время не потеряли своей страсти. Сама королева точно теперь знала, что ей этого не надо, но объяснять это никому не собиралась. Не дело это — королеве оправдываться.

Возможно, Роберт меньше стал таиться, совсем остыв к молодой жене… а может, ей злые языки что нашептали, или беременность окончательно затуманила разум. Так или иначе, она пришла.

— Ваше Величество… примите мои соболезнования.

Арея, подняв голову от бумаг, с тревогой всматривается в посетительницу. Что-то с Робертом?.. А может, с Колином?.. С отцом? Но ей бы об этом сообщили.

— В связи с чем? — холодно спрашивает она. Не то чтобы догадываясь, скорее предчувствуя, что молодая женщина заготовила гадость.

— Вы до сих пор не подарили мужу наследника… за столько лет брака… — Элисон демонстративно поглаживает живот.

Вот значит что. Пришла похвалиться. Показать, что она лучше… вот только что толку показываеть это Арее?

Королева чуть улыбается.

— Благодарю, Элисон, за добрые слова. У вас всё? У меня, к сожалению, много работы… — А ещё неловкость, которую никуда не денешь, хотя монархам и не полагается её испытывать. Да и верно ли брать на себя ответственность за чувства других? И девушку немножечко жаль. Только поэтому Арея спрашивает: — Может, я могу что-то сделать для вас или вашего ребёнка?

— Можете, Ваше Величество, — поднимает кроткий взгляд женщина. — Мне… очень неловко об этом говорить… Право, не знаю, смею ли я…

— Говорите, — почти рявкает Арея, теряя терпение. Ну что за блеяние, в самом деле. И ведь снова гадость скажет, и так понятно, пусть и завуалированную во что-нибудь.

Посетительница встаёт из кресла, подчёркнуто придерживая живот, обходит стол, подходит ближе, склоняется к королеве: — Вы бы очень нам помогли, Ваше Величество… сдохнув!

Арея только и успела, что руку