Темная правда королевы - Дарья Юрьевна Быкова

что неловкость и сожаление, и Роберт отпускает её. Но не потому, что вспомнил о приличиях. Нет, он начинает задыхаться — королева видит, как на шее её регента и друга, одного из немногих друзей, которых ей удалось приобрести к настоящему моменту, затягивается тонкая полоска тьмы. Принц силится снять её со своего горла, хотя бы ослабить, но никак не может даже ухватить. Арея тоже пытается схватить удавку, но её пальцы просто проходят насквозь, как и его, дотрагиваясь лишь до напряжённой шеи несчастного мужчины. Наверное, надо было звать на помощь, но что сделают стражники, да даже и маги там, где проявила свою волю Тьма? Арее казалось, что всё вот-вот закончится. Тёмный маг лишь припугнёт и отпустит… Но лицо Роберта стало уже багровым, а ноги подломились и он упал на колени…

— Виир! — прошипела королева, сжимая изо всех сил колье. — Не смей! Не смей, мерзавец! Этого я тебе точно не прощу!

Разумеется, не так, совсем не так надо разговаривать с тёмным магом, которому ты кругом обязана… Он ведь не то что намекал, он прямым текстом указал ей на то, что за ней нет силы… а с другой стороны, слишком остро она чувствует, как заканчиваются секунды жизни Роберта.

— Себе не прощу! — шепчет королева, сжимая проклятые камни ещё крепче. — Виир!

Тёмный появился. Таким, каким Арея его ещё не видела, и, если совсем честно, предпочла бы и не видеть. Было страшно. Взгляд чёрных глаз надменно-ледяной, а за плечами клубится то ли плащ из Тьмы, то ли крылья, и веет от него не то кошмарами, не то вообще потусторонним миром. И смертью. Одной, вполне конкретной смертью.

— Прекрати это! — тем не менее требует королева. И да, у неё дрожит, прерывается голос, а также слабость в ногах от ужаса — на её глазах чуть не умер её друг!

Виир не удостоил её и взглядом. Он остановился перед Робертом, и Тьма тут же услужливо вздёрнула принца вверх, подвешивая в воздухе.

— Если ты притронешься к ней ещё хоть один раз, — тихо говорит маг, и Арее даже кажется, что она ослышалась, — я навещу твою невесту, принц.

Судя по тому, как вздрогнул Роберт — всем телом, проклятый тёмный безошибочно определил болевую точку и самую действенную угрозу. Стать причиной страданий невинного, доверившегося тебе человека, может ли для благородного принца быть больший кошмар?

— Убирайся. И больше не трогай моё, — продолжает маг… и принц, которому осталось регентствовать всего один день, её самый надёжный друг, самый преданный… покидает кабинет, даже не взглянув в её сторону… а Виир… Виир просто исчезает, несмотря на то, что Арея успела дотянуться и схватить его за рукав — ткань превращается в туман, и пальцы больше не могут её удержать…

Арея опускается прямо на пол, и разрешает себе расплакаться. От облегчения, что обошлось. От ярости и бессилия. От обиды, в конце концов. Да что этот чёртов тёмный о себе возомнил?!

Ссориться с тёмным магом перед ночью в Храме воистину было плохой идеей. И о чём только она думала?.. Явно не о том, о чём надо — не о самосохранении… Впрочем, сглупила она куда раньше, когда так и не ответила на письмо Роберта, давая ему беспочвенную надежду. Сегодня поступить по-другому она не могла. Но что уж теперь…

Двери Храма захлопнулись за её спиной, и стоило сделать шаг, как все свечи моментально погасли. Совсем. Несколько секунд ещё светился золотом алтарь, и молодая королева успела уже понадеяться, что останется хоть такой источник света, но нет. Ровно три шага, и погас и он. Арея осталась в полной темноте.

Ночь на совершеннолетие проводят в Храме все маги. И ещё короли. И максимум, что Арея читала и слышала — какие-то невнятные пророчества, увиденные во снах. Считается, что высшие силы даруют своё благословение, являют свою волю. Обычно только считается. Ни у кого другого, насколько ей известно, не было никаких реальных испытаний наяву, никаких явлений Тьмы… ничего. И даже непонятно — то ли гордиться, то ли бояться, что ей выпала такая сомнительная честь.

На этот раз в одежде Ареи не было ничего чёрного или даже просто тёмного. Ослепительно золотое платье, белоснежное бельё под ним, и золотые же туфли на огромном, неудобном каблуке…Она даже колье оставила в своих покоях. Не помогло.

Арея в полной темноте, вытянув вперёд руки, сделала несколько десятков шагов, и ей казалось, что она давно должна была упереться в алтарь — хоть какой-то ориентир в этой Тьме. Но алтаря не было. Она сделала ещё столько же шагов, и должна была уже упереться в стену, даже если отклонилась, сбилась с прямого пути и случайно промахнулась мимо алтаря.

Она прошла ещё сорок шагов, и ещё сорок, и ещё… но стена так и не появлялась. Стало страшновато. Не настолько, чтобы уже звать Виира, но достаточно, чтобы в голову полезли всякие мрачные мысли. А главное — что теперь делать? Идти обратно? Но она точно заблудится ещё больше. Дальше идти? Вообще нет никакого смысла, мало ли что там можно отыскать… Остаться здесь? И что, всю ночь так и стоять столбом? Или сесть прямо на пол? Или это уже не пол, а земля? А если земля, не водятся ли там змеи или — хуже того — мыши?

Арея подавила навязчивое желание присесть и ощупать то, на чём стоит. Каблуки не вязнут, значит, камень. С другой стороны, не слышно никаких звуков, а от соприкосновения её каблуков с камнем был бы стук… Вообще, мысль была, может, и неплоха — лишней информации не бывает, но стоило представить, что один мерзкий тёмный маг наблюдает за ней, и как он осклабится, начни она ползать на карачках, ощупывая землю…

— Ну ты и гад, Виир! — в сердцах прошептала королева. Не для того чтобы его позвать, просто не сдержалась.

— Мне нравится, когда ты произносишь моё имя с такой страстью, — отозвалась темнота. И страх тут же ушёл, оставив место только лишь гневу. Тем более что гад добавил: — У тебя очень порочные губы, Арея… Очень.

Она задохнулась от возмущения. Если этот… этот… намекает, что из-за одного поцелуя с Робертом, настолько целомудренного, что его можно вообще считать сестринским, особенно если вспомнить, что вытворяет сам Виир… Если он осмелится сказать, что из-за этого она порочная, испорченная…

— Почему? — спрашивает королева, назло облизывая и чуть закусывая губу.

— Потому что глядя на них мне приходят в голову на редкость порочные мысли… —