Беглянка (СИ) - Матрикс Велл

Где-то в груди противно нудел страх. Что прячется в этой темноте? Чьи это тени? Что произойдет, когда они поймут, что свет не опасен?

Мне стоило больших усилий держать себя в руках и не броситься в панике вперед сломя голову — чтобы окончательно заблудиться.

Казалось, я бреду сквозь тьму уже целую вечность. Но комм показывал, что прошло чуть больше трех часов с того момента, как я здесь очутилась.

Тишина давила, создавая иллюзию звуков, которых здесь не могло быть. Зрение подводило тоже, поэтому в первый момент я даже не испугалась, приняв это за игру воображения.

На меня надвигалась зубастая тень.

Она была похожа на кляксу размером в половину моего роста. Хвостик кляксы работал, как змеиный, а на округлой «голове» щерилась острыми акульими зубами пасть, которой клякса без усилий могла откусить мне голову.

И в первое мгновение я действительно приняла эту тень за плод моего воображения. Но уже в следующий миг сообразила, что в моем воображении просто не могло возникнуть ничего похожего — настолько эта клякса выглядела чуждой нашей реальности.

Я отступила на шаг, лихорадочно пытаясь вспомнить, есть ли у меня что-то, что можно использовать в качестве оружия против этого существа. Но чего-чего, а оружия я с собой не ношу, уж слишком много мороки его регистрировать в каждом космопорту. И что-то подсказывает мне, что нож никакого вреда этой зубастой твари не причинит.

Тень приближалась медленно — и так же медленно я отступала. Наверное, я смогла бы убежать… если бы здесь было, куда бежать.

Интересно, Пьер в курсе, что за монстр тут обитает? Или именно на него у парня и был расчет? Чтобы долго не мучилась…

Умирать вот прямо сейчас не хотелось. Я еще не отчаялась настолько, чтобы смерть казалась мне спасеньем.

Я отступила еще на несколько шагов, и из темноты выплыла еще одна клякса. Мои шансы, и без того околонулевые, ушли в минус. Этот монстр тут не один, и, значит, их может быть еще больше. Так что, отступая от одной, я могу идти прямиком в пасти других.

Я не привыкла сдаваться, но ситуация казалась безвыходной. Куда более безвыходной, чем в случае с запечатлением, когда у меня хотя бы было время что-нибудь придумать. А сейчас я заперта во тьме с неизвестным количеством явно опасных существ, и мое время стремительно убывало.

Из тьмы показалась еще одна тварь, подтверждая худшие мои опасения, а в следующий момент мое запястье, обвитое узором запечатления, обожгло резкой болью. Я неловко взмахнула рукой, испугавшись, что в нее вцепились чьи-то зубы, и на пол передо мной с грохотом свалилось что-то массивное.

Тени прыснули обратно во мрак, будто напуганные шумом, а я посветила коммом себе под ноги:

— Шарль? Вы как здесь оказались? — удивленно спросила я лежащего у моих ног кадхаи.

— А вы думали, что сможете от меня скрыться? — проворчал он недовольно.

— Эм… да, думала. Иначе бы здесь не оказалась, — я протянула ему руку, рывком ставя на ноги. — Рада вас видеть.

Я ничуть не покривила душой. Живой человек — пусть даже запечатленный со мной кадхаи — после нескольких часов одиночества в полной темноте, приправленной монстрами, не мог не обрадовать меня своим появлением.

— Неужели? — изогнул он бровь. — Так почему же вы решили сбежать, а не пришли ко мне?

— А знаете, не настолько уж и рада. Вы можете вывести нас отсюда? Кстати, у вас есть оружие? Здесь полно монстров.

— Каких монстров? — удивился Шарль.

— И все-таки, как вам удалось меня найти? — проигнорировала я его вопрос.

Пережитый страх давал о себе знать нервной дрожью и внезапно проснувшейся болтливостью.

— Каких монстров, Шайна? — повторил он вопрос. — Это схрон, здесь внутри не может быть никаких монстров!

— А… вы это не мне скажите, а вот им, — я кивнула в сторону клякс, снова приблизившихся.

Шарль обернулся.

— Хаоты… — в его голосе послышалось потрясение.

— Это вы так ругаетесь, или это и правда хаоты? — заинтересовалась я.

О худших врагах человечества в легендах имелось множество упоминаний, но описания их внешнего вида среди них не было. И я невольно уставилась на клякс с любопытством.

Страх почему-то прошел. Кадхаи были воинами и защитниками, так что я невольно ждала от Шарля спасения.

— Второе, — мрачно ответил он. — Прячьтесь за мою спину. Где-то здесь произошел прорыв.

— Прорыв? — что-то такое я вроде бы слышала.

Кажется, на Танше это обычное дело, когда из другой реальности в нашу начинают просачиваться хаоты. Закрывать такие прорывы — одна из обязанностей кадхаи.

— Да, — подтвердил Шарль. — И мы не можем уйти, пока прорыв не уничтожен.

— Не можем уйти — это в смысле не должны или такой возможности нет? — уточнила я.

— Я должен уничтожить прорыв, — заявил кадхаи.

В этот момент вокруг него вспыхнул яркий свет, едва меня не ослепивший. А когда я проморгалась, Шарля не было. Передо мной стоял цельнометаллический серебряный доспех, как у рыцарей из темных веков — только совершенно гладкий, без единого сочленения. Блестящий металл светился, разгоняя тьму этого подземелья куда эффективнее комма.

Лица у доспеха не было — его скрывала гладкая, как весь остальной доспех, маска, но я как-то быстро сообразила, что вижу перед собой Шарля в легендарной броне кадхаи.

Да, можно было не спрашивать об оружии — у кадхаи оно всегда с ними, наравне с броней.

Я с интересом взглянула на длинный меч и убедилась, что продолжением руки он не является. Кадхаи держал его за рукоять, как что-то отдельное от себя.

— Впечатляет, — признала я и юркнула ему за спину, заметив шевеление на границе круга из света.

Обращаться со своим оружием этот кадхаи точно умел. Его меч легко разрезал кляксы на подходе, и со стороны это смотрелось, завораживающе. А мне почему-то было сложно воспринимать этого закованного в броню воина как Шарля.

— Вас не задело? — осведомился он, едва из тьмы в круг света перестали вылетать кляксы хаотов.

Как ни странно, но доспех почти не искажал голос. Я на миг задумалась, как он видит через сплошной металл, но тут же отмахнулась от глупой мысли. Броня кадхаи только выглядит металлической, но по сути является чем-то другим, а потому бессмысленно удивляться странностям. Ничего обычного в этой броне просто нет.

— Нет, — ответила я и поинтересовалась: — Все? Мы можем идти к выходу?

Хаотов больше не наблюдалось, и я сочла, что долг кадхаи выполнен.

— Сначала нужно уничтожить прорыв, — упрямо возразил он.

— А разве вы этого еще не сделали? Вы же уничтожили всех хаотов.

— Не всех, — возразил он отрывисто. — И, чтобы закрыть прорыв, нужно сначала найти его.

Я потерла виски пальцами, вдруг ощутив себя взрослой, что пытается договориться с упрямым ребенком:

— Шарль, мне кажется, все же разумнее выйти отсюда и вернуться с группой ваших коллег. Ни к чему рисковать, пытаясь закрыть прорыв в одиночку.

Мне очень не понравились его слова о том, что хаоты уничтожены не все. А вдруг их слишком много для него одного?

— Шайна, мы в схроне. Если мы выйдем отсюда, он затеряется среди десятков других. И, пока его будут искать, хаотов станет слишком много. А значит, будут жертвы. И они будут на моей совести. Потому что пока этот прорыв можно закрыть и в одиночку.

— А в каком смысле — затеряется? — не поняла я. — У входа же есть связь, и этот гараж никуда не денется.

— Гараж? — переспросил он.

— Вход в лабиринт, который в джунглях.

— Это просто Дверь. Она может вести в любой из существующих схронов. Вы никогда не узнаете, в какой схрон попадете, если вам не известен код.

— Так вы же можете узнать код, когда мы выйдем, — удивилась я.

— Код вводится при входе, а не при выходе, — снисходительно просветил меня Шарль. — Изнутри его узнать невозможно, даже покидая схрон.

Я закатила глаза.

Вечно эти мужчины считают меня глупее, чем я есть. Хотя не могу сказать, что у них нет на это оснований.