Счастливый час в «Каса Дракула» - Марта Акоста

— Я откормлю вас, дорогие мои, обещаю! — успокоила их я.

И тут раздался стук в дверь. В кабинет вошла высокая гибкая женщина. Я решила, что она врач, потому что у нее были стетоскоп и именная бирка, гласившая: «Уинифред Хардинг, доктор медицины». Судя по внешности, она была моей ровесницей, что меня несколько смутило.

Ее красота была красотой девушки, у которой всегда все было: светлые волосы, мягко струящиеся по плечам, светло-голубые глаза, чистая кожа, изящные скулы, маленький аккуратный подбородок и хороший лоб. Нос был немного длиннее, чем обычно бывает у таких милашек, именно он делал ее интересной. Она смерила меня холодным оценивающим взглядом, каким обычно смотрели девушки из женского клуба ПУ. Этот взгляд словно бы говорил: «Не дотягиваешь до нашего уровня, подруга!»

— Госпожа Де Лос Сантос, — отрывисто произнесла женщина. — Я доктор Хардинг.

— Добрый день. — Я села ровнее и перестала болтать ногами. — Мне сказали, что вы знаете о моем состоянии.

Она сжала губы так, что они превратились в тонкую линию.

— Мне сообщили о том, что вы заразились. Однако я не уверена в возможных последствиях. Посторонние так давно не вступали в контакт с нашим заболеванием, что никакой достоверной информации по этому поводу не сохранилось, — Вы ведь одна из них, верно?

Доктор Хардинг кивнула и резко произнесла:

— Да, некоторые из нас даже учатся на врачей.

— Я ничего не хотела этим сказать, — возразила я.

Она проделала со мной все врачебные штучки: ударяла по коленке резиновым молотком, тыкала холодным стетоскопом в грудь, затягивала руку манжетой тонометра и слепила глаза фонариком. А потом попросила описать мои симптомы. Я сообщила об ознобе и жаре, усталости, потере веса, изменении зрения и ощущении внутренней опустошенности, подобной той, что возникает во время просмотра датских фильмов, где в течение двух часов герои только курят и жалуются на жизнь. Врачиха продемонстрировала абсолютное равнодушие к моей апатии.

Ее прохладные тонкие пальцы ощупали мои шею и подмышки. Я вздрогнула.

— Ваши лимфатические узлы мягкие и слегка припухшие. Но больше всего меня беспокоит ваше питание. Что вы ели последнее время? — поинтересовалась она.

— Клюквенный сок? — попыталась угадать я. — Э-э… ягоды? — Я всегда любила вопросы с вариантами ответов.

— Возможно, вы обнаружите, что у вас несколько повысился метаболизм.

— Трансильванская программа похудения? Нет уж, спасибо большое.

Взгляд ее несмертных голубых глаз был холоден.

— Нежелательная потеря веса может вылиться в серьезную проблему. Вы обязательно должны придерживаться сбалансированного питания и принимать пищу маленькими порциями от пяти до семи раз в день. Ешьте побольше фруктов, овощей и круп. А что-нибудь странное вы ели?

Ну знаете ли! Как большинство людей, я предпочитаю держать свои странности при себе. Гэбриел заявил, что вампиры не пьют кровь, поэтому я решила не добивать ее признанием об употреблении бычьих соков.

— И в каком же вузе вы учились? — спросила я.

Она назвала один из самых известных университетов Европы. Замечательно! Мало того, что она была профессионалом, доктор Хардинг оказалась к тому же космополиткой и полиглоткой.

— Вы когда-нибудь слышали о пикацизме? — уточнила она.

— Вы имеете в виду извращенный аппетит? Гэбриел уже сказал мне, что от этого помогают пища и напитки красного цвета.

— Да, верно. Пикацизм свойствен беременным женщинам. Иногда он проявляется и у детей. Например, малыши едят кусочки засохшей свинцовой краски, потому что она сладкая на вкус. Это происходит как по физиологическим, так и по психологическим причинам. Вот я и спрашиваю: ели ли вы что-нибудь странное?

— Бифштекс по-татарски, — соврала я. — И еще немного карпаччо. Кажется, это было позавчера. Обычно я не ем сырое мясо и потому немного волнуюсь по поводу кишечной палочки.

— Если бы вы заразились кишечной палочкой, симптомы были бы уже налицо. Все основные показатели у вас в норме, но мне нужно взять вашу кровь на анализ.

— И что он может показать?

— Увеличение количества белых кровяных телец, — пояснила доктор Хардинг. — Мне нужно понять, произошла ли… — Она как будто застеснялась. — Ваш организм либо борется с инфекцией, либо адаптируется к ней.

— Я становлюсь вампиром?

Ее несмертное лицо словно окаменело.

— Никаких вампиров не существует! Мы страдаем от наследственного заболевания, вызванного недостатком ферментов.

Доктор Хардинг подкатила к столу тележку с оборудованием для взятия крови.

Затем, надев на руки латексные перчатки, затянула у меня на плече резиновый жгут и похлопала по внутренней стороне предплечья.

— Это недолго, — заверила она. — Обычно кровь берет моя медсестра. Сожмите пальцы в кулак, а потом выпрямите их.

Когда истязания закончились, в лотке оказались две пробирки с моей темно-аметистовой кровью. Этот цвет был самым соблазнительным на свете.

Я взглянула на доктора Хардинг. Она смотрела на пробирки, и глаза ее блестели. Какие бы заумные медицинские термины она ни использовала, вампирша она и есть вампирша.

— А что же все-таки вам известно о тех, кто заразился? Что с ними происходит? — спросила я.

— С точки зрения медицины нам известно очень немногое, — довольно резко ответила доктор Хардинг. — Ваша ситуация — вещь чрезвычайно редкая.

— А как насчет фольклора?

Ее изящные ноздри слегка расширились, как будто она уловила дурной запах.

— Чепуха и суеверия.

— Почему там постоянно возникает тема питания кровью? — поинтересовалась я, думая о пробирках.

Доктор Хардинг откатила тележку к стене.

— Ультрафиолет прямых солнечных лучей разрушает нашу ДНК. Возможно, наши предки на биологическом уровне испытывали желание заменить поврежденную ДНК, что выражалось в тяге к употреблению крови.

— Это объясняет, почему только члены вашей семьи, а не кто-то другой, могут испытывать тягу к крови, ведь она генетическая, — заявила я, имея весьма смутное представление о человеческой биологии.

— Да, — согласилась она. — Если только…

Вдруг я почувствовала небольшой спазм внизу живота.

— Черт! — ругнулась я. — Какое сегодня число?

Доктор Хардинг отвела взгляд от пробирок с кровью и назвала дату.

— О, ничего удивительного. Есть ли у вас предметы женской гигиены? — Мы с Нэнси считаем термин «женская гигиена» ужасно прикольным. И поэтому употребляем его где надо и где не надо.

— Вы хотите сказать, что у вас началась менструация? Странно.