Мультивёрс III - Егор Андреевич Видяйкин

Жена Адрия спрятала, и готова была провалится под землю от услышанного. Ее муж предложил:

– А быть может отправить их в музыкальный лагерь? У меня есть на примете один. Он прямо в твоем штате – Гнев Лэнде.

Сатана ухмыльнулся, и похлопав по спине Андрий, отчего у того чуть ли не вылетел позвоночник, сказал:

– Хорошая идея! Мой оболтус как раз играет на гитаре.

– Значит договорились!

Воскликнул король, протянув руку князю. Серж с ужасом наблюдал их рукопожатие, словно это был договор с дьяволом на вечные мучения хулигана.

Сатана встал из-за стола, и распрощавшись с семейством Спейсов, покинул их дворец, прихватив с собой своего сынишку.

За пределами дворца уже ночь. Энджи сидит в комнате Лили. Его сестра копошится в книжной полке, выискивая сказку себе по вкусу, заодно спрашивая:

– Как у тебя дела в гимназии?

Энджи остолбенел после этого вопроса. Лили повторила:

– Как там в гимназии?

По Энджи пробежались мурашки, но он все же ответил:

– Все нехорошо, все плохо, все ужасно – я ненавижу гимназию! Чтоб она сгорела со всеми ее учениками и учителями! Я ведь ничего им не сделал, и они… Они издеваются над о мной! Они не заслуживают жить! Они не достойны смотреть на твой свет!

Энджи даже не сразу заметил плачущую Лили, из-за кровавого пожара в своих глазах. Но спустя пару мгновений его глаза обрели фиолетово-синий свет, и тот обнял свою сестру.

– Кто ты?… Ты не мой братик… Мой братик добрый, а ты… Ты плохой!

Лили оттолкнула Энджи от себя, а затем показала ему пальцем на дверь. Энджи даже успел вымолвить ее имя, как она выставила его за дверь. И скелет, поникнув вовсе, шел до своей комнаты.

Энджи сидел за письменным столом перед очередными банками синтиментоса. Скелет сидел, глядя пустым взглядом в стену, и думал:

* У меня никого не осталось. Я никому не нужен. Как же я устал… Когда всё это кончится? Завтра мне опять придется возвращаться в эту гимназию. Терпеть одноклассников. И так до тех пор, пока меня не отдадут в музыкальный лагерь, да только и там скорее всго будет не лучше… Я устал… Я устал! Чтоб все сдохли!

Энджи схватил красную и черную банки синтиментоса, и залпом осушил по пол литра каждые. В его глазах вспыхнули красные огни с черными зрачками у основания.

Скелет швырнул банки с синтиментосом на пол, а затем и все что лежало на столе. Энджи накинул на себя свою черную куртку, и вскочил на подоконник. Открыв окно, он сделал шаг вперед.

глава 9 “Это правосудие или месть?”

Скелет летел камнем вниз на землю, зажмурив свои алые глаза. Раздался хруст. Скелет открыл глаза, и даже не почувствовал боли. Он поспешно поднялся, и рванул к воротам. Позади слышались крики проходящих мимо скелетом стражей с кинжалами в руках. Они побежали на Энджи, а тот в свою очередь, подняв руку вверх, создал над собой с десяток красных ножей, освещающих ночную темень. Он направил руку в сторону бегущих на него скелетов, и в их сторону метнулись десятки ножей. Спустя мгновение на их месте была лишь груда костей. Энджи взял кинжал одного из них, и выскочил через ворота со двора Спейсов.

Энджи бежал по улице так, что его пятки сверкали. Рассекая бесчисленное количество дворов, Энджи бежал к гимназии. И придя на свое место назначение, он увидел одинокого Толика, купающегося в кустах близ гимназии.

– А вот и первый.

Произнес Энджи, вытащив из кармана кинжал, и облизнул его, начал подкрадываться к своему ничего не подозревающему однокласснику со спины. И находясь уже в метрах десяти от него, Энджи начал напевать в пустом ночном мраке, лишь слегка освещаемым сапфировый восходящей на темно-синем своде луной.

Ты мне так надоел

Знал бы сколько терпел…

Ты предо мной в ночи

Пока исчезнешь ты?…

Тебя бы бросить прочь

Бороться с местью невмочь…

И если проживешь до зари

На помощь друзей зови…

Так подыхай же в крови!

– А-а-а!

– А-а-а!

Хочу, чтоб сердце твоем

Был кинжал, и ножовка – в руке!

– А-а-а!

– А-а-а!

Чтоб тебя разорвало

Умри за каждый свой грех!

Я так устал…

Отпусти, дай умереть!

Не беспокойся

Много боли будешь терпеть…

Слышу разрыв плоти твоей,

А может мой хруст костей…

Раз уж вновь ты предо мной

Познай мучений рой!

Умри!

Так подыхай же в крови!

– А-а-а!

– А-а-а!

Хочу, чтоб сердце твоем

Был кинжал, и ножовка – в руке!

– А-а-а!

– А-а-а!

Так подыхай же в крови!

– А-а-а!

– А-а-а!

Хочу, чтоб сердце твоем

Был кинжал, и ножовка – в руке!

– А-а-а!

– А-а-а!

Чтоб тебя разорвало

Умри за каждый свой грех!

Энджи привстал, и луна облила своим сиянием лежащего Толю со вспоротым брюхом, и выколотыми глазами. Лицо хулигана было залито его же кровью, медленно стекающей на землю и его одежду.

Наш Энджи, прогуливаясь к выходу из гимназии с улыбкой до ушей, повстречал пред собой Егорджа, который искал своего друг Толю, для каких-то ночных делишек.

– Оу, какая удача!

Проговорил скелет, проведя концами своих окровавленных пальцев по своему рту, нарисовав тем самым улыбку джокера.

Егорджи не сразу приметил Энджи, что было и не удивительно. Он был не светлее самой ночи, лишь его красные огоньки в глазах выдавали его во тьме. Егорджи остановился, встав в стойку. Он держал кулаки наготове. Резко послышался шорох позади него. Он тут же обернулся, и увидел лишь мимолетную тень. Шорохи: слева, справа и даже впереди Егорджи! Но он был готов отбиваться в любую секунду.

Хулиган начал делать медленные неуверенные шаги назад за вход в гимназию.

* Что за чертовщина творится в этом месте?

– Выходи пока живой!

Вскрикнул Егорджи в непроглядную тьму, выискивая кого-то взглядом. И тут он заметил своего товарища – Толю. Он пусть и не во всех подробностях, но отчетливо смог увидеть его окровавленное бездыханное тело, лежащее на земле.

Егорджи ужаснулся, и спустя еще пару шагов назад уткнулся в кого-то. Он обернулся, и увидел пред собой Энджи с окровавленной улыбкой, из глаз которого стекала черная жидкость.

Он толкнул Энджи, и тот от фактора неожиданности не устоял, и грохнулся на землю. И пока хулиган вглядывался, в крутящего ножовку Энджи, скелет начал запевать:

Я тебя приветствую недруг!

Я скелетон, таким и будет твой труп!

Я стану судьей сего зала

От Преисподней до Идеала,

Я останусь