Полузвери (СИ) - Ксения Анатольевна Татьмянина

— Да я не поэтому.

Лица не видела, но по тону догадалась, с какой мягкостью Нольд это произнес. Ему явно понравилось то, что он унюхал, или как раз не унюхал. Девушки в стрессе перестали поддаваться магниту? Остались адекватными и вменяемыми.

— Ой!

Даже я не заметила Яна! Он на мягком шаге, спокойно вышел с той же стороны, что и Нольд ранее, убирая пистолет в кобуру под пиджак. Был в служебном костюме со знаком на лацкане, опять такой узнаваемый, и такой незнакомый одновременно. Будто был старше себя, очень подтянутый и хладнокровный сверхнормы.

— Как вижу, благополучный Серапион…

Ян обошел тело, нигде не наступая на кровь — где от Элен, где от меня, в меньшей степени от трупа. Даже лужицы не было, после мгновенной смерти рана не кровила, только набрызгала. Вся каша, как гадкий студень, оставалась внутри черепа.

Он осмотрелся бегло, сразу по всему:

— Где нож и где орудие убийства?

Не дожидаясь ответа сам тут же вернулся к книжному шкафу, припал на колено рядом и вытащил нож. Унюхал, похоже, спящий… А Варита закивала подбородком на статуэтку на столе. Три металлических фигуры украшали стол по центру, я только сейчас пригляделась, — копии мраморных известных скульптур древности — бога Варога, Крата и Аура — покровителей богатств, искусств и золота. Символизм в духе ювелирного дома.

— Теперь с самого начала, вплоть до минут и секунд, что произошло?

Я тут же почувствовала, что не завидую любому, кто хоть однажды попал или попадет на допрос к дознателю Одину. Он на службе, это какой-то другой Ян, давлеющий неоспоримой властью закона, и в каждом слове читалось железное и неотвратимое правосудие в чистом виде. Элен твердым голосом сказала главное:

— Его убила я. И только я буду нести ответственность.

— По порядку и подробнее.

Элен начала рассказывать, а Нольд тронул меня за плечо и кивнул в сторону:

— Отойдем пока.

Уведя из холла на кухню, без свидетелей ощупал мне быстро ноги, живот, спину, грудь и шею, как будто слова о том, что ничего, кроме рук не пострадало, его не убеждали. Выдохнул, и осторожно обнял. Долго молчал, а я не шевелилась, подумав о том, как сильно его напугал сигнал бедствия — пока приехал, могла погибнуть.

— Запереть не могу, приказать тоже, остается только научить тебя по-настоящему драться Ева и по-хорошему попросить не нарываться. Защищать кинулась?

— Да. Нольд… девушки меня раскрыли, и предложили бежать, пока нет полиции и скорой. Обещали не выдать.

— Придется поверить. Мы не секта, свидетелей не убиваем.

И поцеловал. Я неудобно стояла, как колода, не поднимая больных рук, а когда Нольд отпустил, увидела на входе в кухню Вариту. И здесь попалась — никаких секретов не сохранила!

— Что?

— Т-там… сам господин Троица п-приехал… лично. Меня за мусорным пакетом послали и перчатками. Можно?

— Это же твой дом, зачем спрашиваешь?

Мы вернулись. Троица деловито осматривал Элен, и тихим успокаивающим голосом говорил:

— Я десять лет до Инквиза работал хирургом, не волнуйся, зашью так, что вместо шрамов будет незаметные полосочки. Красоты не испорчу. Тут больно?

— Немного.

— Чудесно. — Отклонился к маленькому чемоданчику, достал инъектор. — Заблокирует на время. Но раной займусь не здесь, нужны стерильные условия. Ева! Ох, и напугали вы меня, я все безличные карты отдал таксисту, и он едва не вытряс мне нутро скоростью.

Троица опустил на бок Элен чистую марлевую салфетку и в приказном порядке покивал на мои руки. Я опять развернулась.

— Сильно… но моя помощь, кажется, совсем лишняя здесь. Перевяжу только как следует.

— Спасибо.

Ян принял у Вариты пакет и резиновые перчатки для мытья посуды, надел их и стал собирать мусор — разбросанные вокруг бумажные и тканевые полотенца со следами крови. Я посмотрела на Элен, когда села рядом с ней и подставила Троице левую руку, — девушка неотрывно следила за Яном взглядом. Решалась что-то спросить и спросила:

— Что мне говорить на допросе, чтобы не ошибиться? Я перескажу все, только исключив Еву. Что сделать, чтобы мне поверили на дознании? У Вариты нет ран… я задета чуть-чуть, а раскроила Серапиону затылок, значит, напала со спины. Но это самооборона и я не могла допустить, чтобы он их зарезал…

— На каком еще дознании? — Откликнулся Ян. — Ты лучше снимай одежду и переоденься в чистое, твоя в крови, надо уничтожить. У подруги в доме есть запасная юбка и блузка, или платье? Размером вы схожи.

— Есть… сейчас принесу!

— Ева, упокоить парня можешь? Когда в команде некромантка, грех не воспользоваться — тащить труп в лес и хоронить совсем не хочется… а раненая не выглядит удивленной! — Ян улыбнулся, и за миг стал снова привычным Яном. Но к девушке опять обратился серьезным тоном: — Забудь про полицию. Поедешь с Троицей в клинику, зашьешься и проколешься чем надо. Серапион ваш, как из кафе ушел, так вы его и не видели. Я вычислю, где он плутал после и как сюда пришел. История будет такая, что парень подался в бега и исчез насовсем, ясно?

Он перекинул взгляд на меня:

— Ты меня встревожила запросом, Ева, я напряг пару сотрудников прощупать информацию об окружении парня, и полчаса назад, как уже сюда гнал, мне позвонили с плохой новостью. В реанимации в критическом состоянии лежит некая Анна, напали на нее ранним утром в квартире, родители нашли только днем, — исколотая ножом, потеряла много крови и… скорее всего уже не выживет. Как выяснилось, бывшая девушка этого урода. Носит же земля таких…

— Мне все сойдет с рук?

— Нет, конечно! — Ян буквально ощерился на Элен. — Я оставлю улики себе и буду шантажировать убийцу до конца жизни! Но если спросила серьезно, то все равно нет — ты влипла в историю и всех нас видела вместе. Придется работать тайным агентом Инквиза, в команду не возьмем, а на побегушках оставим. Рот на замке держать умеешь?

Та закивала.

Я упокоила Серапиона. Ян по-деловому и без брезгливости собрал одежду, предварительно обшарив карманы, телефон и код-ключ от дома положил в отдельный пакет. Едва закончил, как в дверь с главного входа влетел запыхавшийся Вилли.

И мне стало смешно. Варита и Элен никогда не видели упокоения трупа, и следили за процессом с оторопью на лице, но реакция на то, что здесь он — Вилли-не-дают поразило их больше, чем зрелище распыленного тела.

Я встала с