Моя блестящая леди (ЛП) - Бек Макмастер

— Не забывай, что ты не бессмертна.

— Бои помогают держать ярость в узде. И мне не нравится, что ты рискуешь. Вдруг Ночной ястреб захочет увидеть твои руки, что тогда?

Розалинда медленно закрыла коробочку.

— При пристальном рассмотрении он поймет, что кожа искусственная.

— Да, поймет. Но тебе достаточно лишь мельком ее продемонстрировать, чтобы не вызвать подозрения.

— Спасибо, — прошептала Розалинда.

Ингрид угрюмо кивнула. Она никогда не показывала, насколько переживает, но всегда беспокоилась за Розу. Впервые они познакомились, когда Ингрид была маленькой девочкой и сидела в клетке в зверинце Балфура. Розалинду хорошо кормили, но из нее делали орудие, поэтому в какой-то мере она была такой же одинокой, как и малышка-вервульфен. Они подружились. Со временем Балфур стал выпускать Ингрид из клетки, натравливая девочек друг на друга. Конечно, так он всего лишь проверял способности подопечной против необученной дикарки, которая превосходила Розу силой и скоростью.

Однако он недооценил крепкую связь между подругами.

Ингрид кашлянула:

— От Джереми нет вестей?

— У меня не было времени поискать. Произошла резня. — Розалинда не знала, как еще назвать подобное. — Лорд Фэлкон перебил всех домочадцев и попытался прикончить нас. — Она быстро пересказала события дня, пока Ингрид снимала с нее сапоги. Подруга стала поглаживать большими пальцами пятки, и глаза Розалинды остекленели. Ей захотелось прикрыть веки, но тут она вспомнила лицо предводителя механоидов. Ее учили всегда заканчивать отчет, независимо от состояния. — Я заметила там Мордекая, он следил за домом.

Ингрид застыла, а потом медленно продолжила массировать ей ступни.

— Он как-то замешан в случившемся?

— Не знаю. — Розалинда потерла лоб. — Я начинаю подозревать, что, отделившись от нас, они лелеяли какой-то план, то, чем не пожелали делиться.

— Оружие?

— То, от чего голубокровный становится одержим жаждой крови. — Розалинда много раз прокручивала в голове эту мысль. — Я никогда о таком не слышала. Но зачем бы меху туда приходить? И как ему это удалось? Яд? Токсин в воздухе или в бокале Фэлкона? Возможно, ему что-то ввели через шприц. — Она покачала головой. — Нет, не шприц. Линч внимательно осмотрел тело в штаб-квартире Гильдии. Такого он бы не пропустил.

— Мог и пропустить.

Розалинда невесело усмехнулась:

— Ты его не знаешь, он ужасно дотошный. — Затем прищурилась. — Мне не понять и половины его мыслей. На лице ничего не отражается, но я знаю, что он постоянно думает.

— Он тебя подозревает?

— Вряд ли. Его отвлекло это дело. — Она вспомнила сегодняшние события и то, как Линч на нее посмотрел. — И он ни за что не станет подозревать молодую секретаршу. Его ко мне тянет.

Зачем проболталась?

Ингрид сузила глаза:

— Я чувствую, что ты снова беспокоишься.

Розалинда поднялась, и юбки взметнулись вокруг затянутых в чулки лодыжек.

— Конечно, беспокоюсь. Он же голубокровный.

— Так не забывай об этом.

— Никогда.

В голове мелькнуло лицо Натаниэля, и острое горе пришло на смену смущению. Розе все еще не хватало мужа, когда она ложилась в постель. Днем было не так плохо, а вот ночью… ничто не отвлекало от тоскливых мыслей.

Голубокровные отобрали у нее мужа. Пусть он умер от руки Балфура, но приказ отдал Совет. Их настолько напугало движение гуманистов, что они убили безобидного мечтателя.

Однако они совершили ошибку. Натаниэль был оратором, а не борцом. Он бы сражался в судах и на собраниях. А вот Розалинда станет биться на улицах, выставив против металлогвардейцев огромных металлических циклопов, которых строила в Нижнем городе.

— Я найду Джереми, закончу с циклопами и уничтожу Эшелон. Никогда не забуду, как много они у меня отобрали.

— А Линч?

Она сцепила руки за спиной и невидяще уставилась в потолок. На сей раз образ Натаниэля сменился новым: точеные черты лица с острым орлиным носом и проницательным взглядом.

— Я разберусь с ним, так или иначе, — прошептала Роза.

***

Линч открыл дверь и вошел в палату. Операционная была небольшой, оснащенной лишь основным оборудованием. Вирус жажды исцелял почти все, за исключением обезглавливания, а финансирования Совета едва хватало на зарплаты и содержание Ночных ястребов.

Кто-то хрипло дышал. Негромко, но в полуночной тишине его, наверное, услышат все.

Фосфоресцентный сияющий шар заливал комнату тошнотворным зеленым светом. На узкой кровати под накрахмаленными покрывалами, надвинутыми до подбородка, беспокойно спал Гаррет. На его лбу не было пота — голубокровные не потели, — но болезненная бледность кожи свидетельствовала о лихорадке.

Перри сгорбилась в кресле у постели и спала, положив голову на руку. Линч закрыл дверь, и подчиненная мгновенно вскинулась, потянувшись к ножу на боку.

— Сэр.

Линч жестом попросил ее не вставать, а сам подошел к кровати и посмотрел на раненого. Он весь вечер получал отчеты доктора Гибсона, но теперь все же не удержался от вопроса:

— Как он?

— Спрашивал о тебе, — ответила Перри с легким укором.

Линч кивнул. Ему пришлось явиться, иначе всю ночь промучился бы от угрызений совести. Если голубокровный настолько пострадал, что оказался в постели, то уже вряд ли оправится. А Гаррет… черт побери, Гаррет был одним из близких друзей.

— Мне надо было… — Линч запнулся, не зная, что сказать.

«Мне не следовало приводить с собой остальных. Надо было остановить Фэлкона, действовать быстрее…»

Правду тяжело признавать.

— Я потерпел неудачу.

— Как и я. Сэр, я заметила Фэлкона и… Застыла от неожиданности, а вот Гаррет действовал. Отреагируй я на секунду быстрее, он бы не…

— Тогда сейчас тут лежала бы ты. Он легче дышит?

Перри покачала головой с вьющимися темными волосами. Она стриглась, чтобы нельзя было схватить за косы, но Линч иногда замечал светлые корни и знал, что Перри еще и красится.

— Нет, сэр, — подавленно пробормотала она.

Приглядевшись, Линч заметил, как блестят темно-серые глаза. И застыл, чувствуя смущение. Кровавый ад! Он редко думал о Перри как о женщине. Особой необходимости не возникало. Она всегда выполняла работу, редко возражала. Если честно, то вообще нечасто высказывала свое мнение.

Перри пришла к нему девять лет назад. Дрожащая бродяжка, промокшая под дождем. Ее крашеные волосы разметались по плечам, в глазах горел голод. Она говорила правильно, и хоть Линч знал некоторые ее секреты, он никогда о них не упоминал. Перри была не единственной среди ястребов, кто прятался от прошлого.