Двуликий бог. Книга 2 (СИ) - Мэл Кайли

— Ты шутишь, верно?.. — затаив дыхание, прошептала я в ответ, глядя на собеседника с удивлением и непониманием. Этого не могло быть! Да и откуда кто-либо, и уж тем более Сив, мог узнать о случившемся?.. Локи не ответил, только выразительно, с деланным недоверием, приподнял бровь. Я лишь нахмурилась в ответ. — Но, Локи, этого не может быть… Да и зачем ей это?

— Уж точно не ради злого умысла, — заметил бог лукавства, — на это ей не хватило бы ума. И всё же я уверен: это не случайность, что она оказалась подле Бальдра. Её длинный язык не единожды втравливал меня в неприятности, но это будет последний раз. Отныне она будет бояться сказать хоть слово о тебе или обо мне, а если преодолеет этот страх, я не ограничусь волосами. Пусть будет в назидание и ей, и Тору, — Локи говорил жёстко, отрывисто, злые глаза его сверкали, но голос был спокоен и холоден. Я молчала, обдумывая его слова. Если быть честной с собой, то Сив слишком сильно любила интриги и сплетни, чтобы утаить от моего отца такие громкие вести. И она без всякого сомнения разгласила бы их по недоумию и легкомысленности, ни на миг не задумавшись, к чему это приведёт.

— Если всё правда, то как она могла узнать? Мы, Один да Скади были заложниками этой тайны… — и только я озвучила свои сомнения, как мне всё стало ясно. Прочитав это в моих наивно распахнутых глазах, бог огня ухмыльнулся. Скади… Конечно, это была Скади — мастерица подлостей и злоключений чужими руками. Значит, ледяная великанша всё никак не желала угомониться, и наша последняя встреча ничуть не уняла её самонадеянную смелость. Разумеется… Я лишь разожгла в ней кипящую злость. — Вот как, значит… Какая ловкая провокация! Но, Локи, зачем, понимая это, ты всё равно идёшь у неё на поводу? Отчего мстишь доверчивой Сив, но не Скади?

— Дочь Тьяцци получит своё, в этом можешь не сомневаться, — довольно хладнокровно для его буйного мстительного нрава пообещал мне Локи. Я взглянула в его сверкнувшие в полумраке недобрые глаза. — Придёт только срок. Сейчас она пользуется защитой и покровительством Ньёрда, и Один не простит мне убийство жены вана ни в Мидгарде, ни, тем более, в Асгарде. Но этот союз не продлится долго. Они слишком разные, как юг и север, во всём расходятся, стремятся в разные стороны. Они расстанутся, и тогда я возьму со Скади причитающееся мне по праву, — голос супруга затих, губы на миг исказило ненавистью. Я не могла его в ней упрекнуть. Я и сама ненавидела великаншу, едва не лишившую меня всего.

— Но Сив, Локи… — с затаённым укором протянула я, запуская кончики пальцев в мягкие медные волны волос каверзного аса. — Она поступила опрометчиво и принесла беду в наш чертог, но… Заслужила ли она такое страшное наказание, ни с чем не сравнимый позор? Соразмерно ли оно совершенному проступку? Ты ведь знаешь лучше меня, с кем её уровнял…

— Лишь с теми, кем является большинство богинь Асгарда, — с нескрываемым презрением отозвался высокомерный супруг. Его слова ввели меня в окончательное замешательство, и я посмотрела на него ещё более удивлённо, чем прежде. Уж в чём, а в неразборчивости любовных связей и супружеской неверности я не могла упрекнуть богиню плодородия. — И Сив — не исключение. Даже будучи замужем за Тором, слишком многих она согревала в своей постели. Уж я знаю, мне довелось быть в их числе, — при последних словах супруга кровь ударила мне в голову, заставив отдёрнуть руки и отстраниться. Поражённо и возмущённо раскрыв губы, я не отводила оскорблённых глаз от неверного мужа. Криво усмехнувшись, двуликий бог склонил голову и посмотрел на меня с упрёком и насмешкой.

— Это было до того дня, как ты появилась в моей жизни, конечно, — невозмутимо добавил он, наконец, всласть измучив меня. Я знала, что ревность льстит самолюбию — помнила и свои чувства, и его. Однако это ощущение было слишком разрушительным, чтобы испытывать его снова только ради тщеславия супруга.

— Не хочу этого слышать, — оборвав его, я сделала ещё один шаг назад, ощущая, как кровь неистово бьётся в висках, а сердце — где-то в горле. При мысли о том, что Локи принадлежал или мог принадлежать другой, я начинала задыхаться, теряла над собой власть. Голова закружилась, и я поспешила сесть на край его постели, коснулась холодной ладонью лба. — Как бы там ни было, ты не в праве судить. И ты не в праве так поступать с женой верховного бога. Тор будет в ярости, как только он узнает о случившемся, сразу же явится за твоей головой. Чем ты ответишь ему?

— Улыбкой, — с бесстрастной уверенностью парировал Локи, сделав ко мне ленивый грациозный шаг и коснувшись ладонью волос. — Этот вопрос не должен занимать твои мысли, уж ты мне поверь. Тор также заслужил этот позор, и мне безразличен его гнев. Ты ведь знаешь, мне весь Асгард безразличен: их малодушные толки и пересуды, переменчивость нравов и мнений, их тинг и лживое понятие справедливости. Я вижу всё это наперёд, и я явлюсь к собранию богов, выслушаю их крики и порицание, покорюсь слову Одина и, в конце концов, верну Сив её красоту. Я даже знаю как. Всё станет по-прежнему, но этот страх, что я зароню в её сердце и мысли, это унижение, что я нанесу Тору, — они останутся и заставят обоих молчать, быть осторожнее и умнее.

— Ты головы лишишься раньше, чем твой ребёнок увидит свет, — вздохнув, прошептала я в ответ, снова обращая взгляд печальных глаз к мужу. — Сколько ещё ты будешь искушать судьбу, сколько ещё хочешь нажить могущественных врагов? И ради чего? Ты не сумеешь изменить их, не сумеешь что-либо асам доказать. Никто не сумеет. Ты только лишишься единственного друга, а затем и покровителя.

— Что с того? — отмахнулся Локи. — Помнил ли Тор о нашей «дружбе», — тут ас презрительно скривил выразительные губы, — когда едва не проломил мне череп молотом? А где был мой покровитель, пока я медленно умирал? Что сказал, когда изобличили убийцу?.. — голос повелителя дрогнул от ненависти, подвижные тонкие пальцы сжались в кулаки.