Спрятанная - Кристин Каст

— Нам нужно отправиться в Дом Ночи. Сейчас же. Если Танатос еще не знает об этом, она должна узнать, — сказала я.

Неферет

“Люди так слабы, и скучны, и до ужаса примитивны”, - думала Неферет, глядя, как мэр Чарльз ЛаФонт, притворно улыбаясь умиротворенной улыбкой, продолжал избегать прямых вопросов об опасности, смерти, и вампирах после их совместной пресс-конференции. Даже этот человек, который по слухам был следующим претендентом на сенаторское кресло, якобы такой харизматичный и динамичный… Неферет пришлось сделать вид, что она закашлялась, чтобы скрыть саркастический смех. Это человек был ничтожеством. Неферет ожидала большего от отца Афродиты.

Отец! Отозвавшейся эхом, голос из ее прошлого пронзил Неферет, заставляя мертвой хваткой схватиться за филигранные железные перила. Ей пришлось закашлять еще раз, чтобы скрыть треск, который издало кованое железо, когда она разжала руку. Ее терпение кончилось.

— Мэр ЛаФонт, не могли бы вы сопроводить меня до пентхауса. — Это должен был быть вопрос, но голос Неферет звучал как утверждение. Четверо городских советника, которые присоединились к пресс-конференции, и мэр повернулись в ее сторону. Она легко могла прочитать их всех.

Все они находили ее прекрасной и желанной.

Двое из них настолько, что готовы были отказаться от своих жен, членов их семей и карьеры, лишь бы быть с ней.

Но Чарльз ЛаФонт не был одним из них. Отец Афродиты желал ее, в этом не было никаких сомнений, но желание не в сексуальном плане. Главным его желанием было питать одержимость его жены статусом и общественным признанием. Очень жаль, что его чуть труднее соблазнить, чем всех остальных.

Все они боялись ее.

Это заставило Неферет улыбнуться.

Чарльз ЛаФонт откашлялся и нервно поправил галстук.

— Конечно, конечно. Я с удовольствием провожу вас.

Проигнорировав горячие взгляды, скользившие по ней, Неферет спокойно кивнула другим мужчинам и вместе с мэром вошла в лифт, поднимаясь к себе в пентхаус.

Она молчала. Неферет знала, что он нервничал и был гораздо более не уверен в себе, чем казался. На публике он выглядел твердым и не лишенным легкого шарма. Но Неферет увидела испуганного, вымученно улыбающегося человека, который, пресмыкаясь, упал ниже плинтуса.

Двери лифта открылись, и она вышла в мраморное фойе своих апартаментов.

— Выпейте со мной, Чарльз, — Неферет, не дав ему возможности ответить, шагнула к богато отделанному бару в стиле арт-деко и налила два бокала дорогого красного вина.

Как она и предполагала, он последовал за ней.

Она протянула ему один из бокалов. Он колебался, и она рассмеялась:

— Это всего лишь эксклюзивное каберне, без добавления крови.

— Ах, вот как. — Он взял стакан и нервно хихикнул, напоминая ей маленькую пугливую болонку.

Неферет ненавидела собак почти так же, как ненавидела мужчин.

— Я планировала на сегодня гораздо больше разоблачений, чем просто информация о Джеймсе Старке, — сказала она холодно. — Я думаю, что общество заслуживает знать это, чтобы понять насколько стал опасен Дом Ночи.

— Я думаю, что обществу не надо давать повод напрасно паниковать, — отрезал ЛаФонт

— Напрасно? — резко сказала Неферет

ЛаФонт кивнул и потер подбородок. Он полагал, что выглядел мудрым и доброжелательным — Неферет была в этом уверена. В ее же глазах он выглядел слабым и смешным.

Неферет обратила внимание на его руки. Они были большие и бледные, с толстыми пальцами, и, даже несмотря на их размеры, смотрелись мягкими и почти женственными.

Неферет почувствовала тяжесть в желудке. Она чуть не поперхнулась вином, так что ее хладнокровная манера поведения несколько поколебалась.

— Неферет? С вами все в порядке? — спросил он.

— Вполне хорошо, — сказала она быстро — Кроме того, что я запуталась. Вы утверждаете, что, предупреждая город об опасности от этих новых вампиров, вы напрасно посеете панику среди них?

— Именно так. После пресс-конференции Талса будет начеку. Продолжение насилия недопустимо и оно будет остановлено.

— В самом деле? Как вы намерены остановить насилие со стороны вампиров? — голос Неферет был обманчиво мягким.

— Ну, это будет довольно просто. Я буду продолжать действовать так, как мы начали сегодня. Вы предупредили общественность. От вас требуется выступать как посредник между Городским и Высшим Советами, вы будете голосом разума в вопросе сосуществования вампиров и людей.

— Таким образом, вы словами остановите насилие, — сказала она.

— Да, сказанными и написанными словами, — он кивнул, очень довольный собой. — Я приношу извинения за то, что не сказал раньше об упомянутой колонке в газете. Это решение было принято в последний момент моим хорошим другом, Джимом Уоттсом, главным редактором рубрики “События” в “Мире Талсы”. Я должен был сперва сказать вам об этом, но поскольку вы пришли со своим предупреждением ко мне в офис только сегодня днем, все произошло так быстро и публично.

“Потому что я направила их на этот путь — потому что я уговорила вашу нелепую систему действовать. И сейчас я подтолкну к действиям тебя, также, как я сделала это с журналистами и членами совета”.

— Замалчивание и писанина это не то, что я планировала, когда искала вас, — сказала она.

— Возможно, но я в политике Оклахомы уже почти двадцать лет и знаю моих людей. Медленное и легкое подталкивание — как раз то, что работает с ними.

— Как пасти скот? — спросила Неферет, не скрывая презрения в голосе.

— Ну, я бы не стал использовать эту аналогию, но нахожу, что создание комитета, проведение исследований, опросы населения, поиск способов обратной связи — все это нужно для того, чтобы шестеренки городской политики были хорошо смазаны, — ЛаФонт усмехнулся и пригубил вино.

Неферет сжала руку, скрытую под складками бархатного платья, в кулак, и ее острые, как когти, ногти, вонзились в ладонь. Теплые алые капли собрались под ее ногтями. Невидимые неосведомленному человеку, щупальца Тьмы скользнули по ноге Неферет, ища… Находя… Выпивая…

Не обращая внимания на знакомую ледяную боль, Неферет встретилась взглядом с ЛаФонтом над его бокалом. Быстро, она понизила голос и спокойно, нараспев произнесла:

Жизнь в мире с вампирами тебя не прельщает

Слишком ярки, колоритны, тебя зависть снедает

Писать и помалкивать — к чертям все собачьим!

Сделаешь все, как скажу, не иначе.

Сотовый телефон ЛаФонта зазвонил. Он посмотрел стеклянными глазами, а затем моргнул, очистив взгляд. Он поставил рюмку, взял телефон из кармана, покосился на экран, а затем сказал: