Враг Самогеты - Анна Пушкина

На лице голубоглазки расплылась радостная улыбка, и она кинулась навстречу размахивавшей руками девчонке. Остановившись, они крепко обнялись, заливаясь громким смехом и раскачиваясь из стороны в сторону.

Да ежкин демон! Есть хочется, сейчас на месте помру, а тут они со своими нежностями. Пришлось дожидаться, пока девчонки вдоволь наобнимаются и наконец вместе двинутся в мою сторону.

До меня долетел отрывок их разговора.

– Я не знала, что это твоя деревня, – не прекращая улыбаться, говорила голубоглазка. – Я спрашивала о тебе у Ортоса, он сказал, что не знает никакую Ифи.

– И я не знаю никакого Ортоса, это не моя деревня, – смеясь, ответила ей девчонка.

– Тогда как ты тут оказалась?

– Мне написал директор Фебраны, что ты будешь здесь.

Брови Амидеры изумленно приподнялись.

– Да, я и сама удивилась, получив письмо от директора Велада, – продолжала тараторить девчонка с густыми волосами цвета сосновой коры.

Заметив, что девчонка с интересом на меня поглядывает, Амидера представила:

– Это Эфира…

– Очень злая и голодная Эфира, – перебила я и выразительно посмотрела на голубоглазку, намекая, что хорошо бы больше не останавливаться.

Сетсей с Ортосом как раз нас догнали и, услышав мои слова, волчонок воскликнул:

– Так чего ждем? Идем скорее, мама тебя на убой сейчас откормит.

– На убой не надо, – усмехнулась я.

Хотя перспектива отъесться вкусной горячей еды досыта очень радовала.

Я сделала шаг и остановилась, так как оборотень, заметив подружку голубоглазки, встал как вкопанный.

– Эта та самая Ифи? – улыбнулся он.

Да что ж такое! Сил сопротивляться аромату вкусной еды больше не осталось, и я, наплевав на все правила приличия, пошла вперед, оставляя их за спиной.

Доедая вторую тарелку мясной похлебки, сидя на бревне и вытянув ноги к костру так близко, что его жар немного обжигал, я лениво разглядывала деревню. Настойчивый ветер усилился, тревожа маленький дуб неподалеку. Даже друида не спрашивай, холода в этом году придут раньше обычного. С молодого деревца, под которым сидел краснощекий мужичок с лютней, слетали последние листья. Мужичок дунул на свои замершие пальцы и весело заиграл на инструменте. Те, кто набили животы и сидели вокруг костра, ринулись в пляс. Никто и ничто не могло бы сдвинуть меня сейчас с места, слава Духам, никто и не пытался. Всегда удивляло это в оборотнях, меня от переедания в сон клонило, а этим только гулянья подавай. Веселый они народ.

Недалеко от меня на бревнах, не обращая внимания на происходящее вокруг, сидели подружки. Краем глаза я поглядывала в их сторону, голубоглазка с подружкой-оборотнем к еде почти не притронулись, продолжая щебетать наперебой. Ортоса уволокли танцевать, к драгону, как и ко мне, никто подойти не решался. Жаль, было бы занятно посмотреть, как ящер танцует. Любопытно, они вообще танцуют?

Мои ленивые думы ни о чем прервал внезапный толчок силы, пришедший по веревке к моей руке. Я обернулась к голубоглазке и прислушалась к их разговору, который из веселой болтовни превратился в тихие перешептывания. Видимо, так они пытались не привлекать постороннее внимание, но получилось как раз наоборот.

– Я слышала, что произошло. Князь Кроуги пропал? – спросила шепотом девчонка-оборотень.

Еще толчок. Она не хочет об этом говорить, ей больно, уловила я изменившееся настроение голубоглазки.

– Да, – еле слышно ответила девушка.

– Ты в порядке? – еще тише спросила подруга.

– Насколько это возможно.

Голубоглазка произнесла это с такой горечью, что, не удержавшись, я посмотрела на нее через турею. Серая часть ауры зашевелилась, поглощая белую сестру, которой, к слову, стало больше. Встреча с подругой явно повлияла на голубоглазку положительно. Но недолго белой половине ликовать: серая аура вновь принялась ее поглощать.

Из этого короткого разговора я поняла, что юная княжна потеряла князя, кто он ей: муж, брат, отец? Невольно поморщилась, подслушивать не хотелось. Отвернувшись, поймала на себе изучающий взгляд Сетсея. Он сидел почти напротив. На его прямой взгляд я ответила кривой усмешкой, продемонстрировав клыки. Драгон гортанно зашипел, похоже было на откашливание, но турея подсказала, это не угроза: он посмеивается или улыбается, определить точнее сложно. Это озадачило. Я дернула за веревку, привлекая внимание голубоглазки и надеясь этим отвлечь ее от тяжелых мыслей. Не знаю, что случится, если вся ее аура посереет окончательно, но пока мы связаны, выяснять этого не хотелось.

– Спать пора, – буркнула я.

Немного нахмурившись, она произнесла:

– Неучтиво вот так сразу уходить.

Я скривилась, показывая, что думаю об этом ее «неучтиво».

– Орк права, с-савтра рано вс-ставать и в гору идти, надо отдохнуть, – поддержал меня ящер.

Сетсей вытащил из танцующей толпы запыхавшегося Ортоса и велел ему проводить нас, пока он переговорит о завтрашнем походе с вожаком.

Без умолку болтая с подружкой голубоглазки, Ортос повел нас к избушке где-то на окраине деревни, которую нам определили для ночлега. Они спорили о всякой ерунде: где оборотням живется лучше и в какой части леса приятнее охотиться. Всю эту чушь я слушала вполуха, развлекаясь с ребятней, следовавшей за нами по пятам. Было похоже, что детишки играли в преследование и охоту. Я улыбалась им и подыгрывала: неожиданно резко оглядывалась и скалилась, заставляя ребятню быстро прятаться по углам. Голубоглазка, заметив игру, присоединилась к нам. Теперь мы обе по очереди разворачивались и пугали смеющуюся детвору. Доведя нас до цели, Ортос сообщил, что ночевать останется дома, иначе его мать не успокоится, а по пути проводит подружку Амидеры до ее родственников. Не прощаясь, я поплелась в дом. Изрядно уставшая от полета и отъевшаяся до отвала, умывшись ледяной водой из ржавого рукомойника, завалилась спать на массивную кровать, стянув с себя сапоги и теплую одежду. Последнее, что помню: голубоглазку, которая легла на соседнюю дубовую кровать.

Показалось, я только закрыла глаза, как меня принялись будить. Я отмахнулась, но тот, кто тряс меня изо всех сил, не сдавался. Разлепив сонные глаза, проснулась моментально, это был Ортос. Он так же тряс голубоглазку, которая, как и я, не желала просыпаться.

– Да очнитесь вы!

– Что стряслось? – хрипло спросила я и инстинктивно потянулась к Бурате.

– На деревню дворфов напали! Твари из порталов.

Последние слова прозвучали как заклинание, заставившее нас тут же вскочить и начать поспешно одеваться. Нас не смутил даже волчонок, который и сам быстро сообразил отвернуться.

– Живее! – рявкнул из соседней комнаты Сетсей, хотя мы и так одевались как воины-новобранцы.

– Что за деревня дворфов, рассказывай? – потребовала я у Ортоса, натягивая на бегу сапоги.

– В этой части леса поселений дворфов предостаточно,