Я за тебя умру - Светлана Щуко

Внутри послышалось какое-то шевеление, дверь приоткрылась, и из неё высунулась мужская голова.

— Кого тут ночами носит? Спит хозяин, хворый он сильно, — проговорил недовольный мужской голос.

К двери подошёл Джон.

— Передай сию же минуту хозяину, что племянники его прибыли, граф и барон Кинг. Распустил слуг дядюшка, пороть надобно, никакого уважения к господам.

Мгновенно голова исчезла, и спустя несколько минут дверь отворилась, и на пороге возник почтенного, болезненного вида мужчина, сопровождаемый, по-видимому, слугой, который держал в руке фонарь, высоко подняв над головой.

Пожилой господин обвёл нашу компанию внимательным взглядом, исполненным подозрительности, и произнёс: «Будьте любезны, представьтесь, господа».

Мужчины назвали свои имена, и в тот же миг пожилой господин покачнулся, и братья поспешили ему на помощь. По-старому, морщинистому лицу потекли слёзы радости, и он произнёс: «Господи, благодарю! Я всё-таки дождался».

Мы расположились в гостиной, и Джон поведал дядюшке обо всех событиях, наших приключениях и обстоятельствах, которые привели нас сюда.

Дядюшка Марк обратил ко мне свой взор и произнёс слова, исполненные признательности: «Милое дитя, это значит, тебя надо благодарить за эту долгожданную встречу».

— Идея моя, не стану скромничать, но и не буду присваивать себе всю заслугу. Вы бы видели, с каким энтузиазмом ваши племянники приняли её, если бы не они и их желание, нас бы здесь не было.

Дядюшка улыбнулся и вдруг схватился за голову.

Я подбежала к нему: «Вам плохо?» Он побледнел ещё сильнее, и на лбу выступили капли пота.

— Да, милая, болею уже скоро месяц, ничего не помогает, цинга проклятая. Насмотрелся, пока тут живу, как люди от неё погибают. — И он тяжело вздохнул.

— Как цинга? — вопросила я, изумлённо уставившись на него. В моей памяти сохранились лишь смутные воспоминания о том, что это заболевание было распространено среди моряков в Средние века. Причиной его возникновения была скудность и однообразие рациона, в котором полностью отсутствовали овощи и фрукты, что приводило к дефициту витамина С.

И тут меня озарило, ну конечно же, лимоны. В очередной раз поблагодарила везение. — Так, господин Марк, лечением займёмся незамедлительно! Дядюшка с удивлением обвёл взглядом всю нашу компанию.

— Да, дорогой дядюшка, Виктория знает, что делать, и с ней лучше не спорить, поверьте мне! Сказал Смит, и все рассмеялись.

— Молли! — крикнула я, через минуту примчалась запыхавшаяся служанка.

— Девочек разместили?

— Да, ледушка, сейчас Луиза вам опочивальню готовит.

— Отлично! Где корзина с жёлтыми фруктами?

— Так её слуги на кухню отнесли, как и все припасы, — ответила удивлённо Молли.

— Веди на кухню. Знаешь, где? — служанка кивнула.

Повернувшись к мужчинам, извинилась, что на недолгое время покидаю их компанию, и отправилась на кухню.

Молли выступала в роли проводника, держа высоко над головой канделябр, который освещал нам путь. В кромешной тьме было невозможно рассмотреть внутреннее убранство помещений, мимо которых мы проходили. Спустя несколько мгновений мы достигли двери, по-видимому, ведущей на кухню.

— Чего надобно? — спросил противный чмокающий голос. Молли подвинулась, освобождая мне проход, и моему взору предстала противная картина. За грязным замызганным столом сидела толстая рябая неопрятная баба и что-то ела.

— Да ты как с моей госпожой разговариваешь, челядь неумытая! — возмущённым голосом сказала Молли и упёрла одну руку в бок и угрожающе глянула на бабу.

— А мне-то что! Это она тебе госпожа, а мне никто, у меня свой хозяин! Тётка окинула меня равнодушным взглядом и продолжила запихивать грязными руками жирные куски себе в рот.

Я прошла на кухню и присела за стол напротив этой бабы. Молли встала рядом со мной. Женщина, игнорируя нас, продолжала, чавкая, есть.

— Дорогая, ты что, бессмертная? Перед тобой баронесса, а ты и ухом не ведёшь, — вкрадчиво и ласково сказала я.

— Чего? — баба, переставая жевать, уставилась на меня.

— Молли, по ходу, она не только глухая, но ещё и полная дура к тому же, — служанка захохотала.

— Чего? — баба приподняла свой жирный зад и агрессивным взглядом уставилась на меня.

— Да ты совсем глуховата, дорогуша, — я встала из-за стола упёрлась руками об его край, свела брови и громко в приказном тоне сказала.

— А ну подняла свой жирный зад, чмошница недоделанная, и в темпе веника всё тут убрала, ещё раз повторю, и ты очень сильно об этом пожалеешь.

Баба вскочила и с перекошенным от злобы лицом направилась ко мне. Молли, недолго думая, со всей силы въехала тётке по башке канделябром. Баба с грохотом завалилась на пол.

Я с изумлением уставилась на служанку.

— Молли, а что это сейчас было?

Девушка пожала плечами и выдала: «Внезапное нападение — это самая лучшая защита». Это я у вас, ледушка, научилась. Я так и покатилась со смеху, смеялась так, что даже слёзы из глаз полились.

— Тащи верёвку, чудо моё. Надо её вязать, баба совсем дурная, берегов совсем не видит.

Только мы связали эту неадекватную тётку, как она пришла в себя и во всю глотку заорала: «Помогите, убивают».

Я равнодушно кинула грязную тряпку Молли и сказала: «Милая, заткни, будь добра, этой чокнутой пасть».

В кухню вбежал Смит. И, окинув обстановку усмехнувшись, сказал: «Ну я смотрю, девочки, вы в очередной раз опять справились сами».

Глянул на повариху, связанную, лежащую на грязном полу и изо всех сил старающуюся что-то промычать. Спросил: «Любовь моя, в этом была необходимость, так её скрутить?» Я кивнула.

— Да, дядюшка поведал, что приютил женщину, бежавшую от тётки Клавдии. Она принялась за готовку и навела за месяц такие порядки, что все домочадцы боялись лишний раз рот раскрыть. Вот я и поспешил тебя предупредить, но немного не успел, милая. — И барон посмотрел на меня обожаемым взглядом, а я ему, обворожительно улыбаясь, и послала воздушный поцелуй.

Баба опять задёргалась и замычала.

Я подошла к ней, стуча разделочным ножом по столу, задумчиво проговорила: «Значит, говоришь, от Клавдии сбежала, я думаю, может, её туда отправить, наверное, женщина очень соскучилась по своей тётушке».

Повариха вытаращила на меня глаза и отрицательно замотала головой.

Я наклонилась к ней и, издеваясь, спросила: «Что, милая, я не слышу, ты хочешь что-то сказать?» Та энергично закивала головой.

— Молли, будь добра, вынь кляп у нашей поварихи, она, наверное, неловко себя чувствует и от всего сердца хочет извиниться. — Служанка, захохотав, выдернула кляп.

— Простите, госпожа, не признала, больше такого не повторится, — прошептала повариха.

— Конечно, не повторится, как это прекрасно, когда слуги и хозяева понимают друг друга без слов. Правда же? — И я наклонилась над ней, держа двумя пальцами ручку ножа, покачала его возле её носа.