Эмеслам (СИ) - Архипова Анна Александровна "Lilithanna"

— Гульнара-гашан сказала, что наведается к тебе вечером, — меж тем сообщила Нилуфер. — А пока ты можешь отдыхать. Хочешь, я включу телевизор?

— Нет, я хочу выйти в сад, — отозвалась Валерия, подходя к стеклянным дверям, ведущим в сад.

Ей хотелось оказаться на свежем воздухе, настолько на нее давили стены этого дворца!

— Там жара, не выходи с непокрытой головой, обгоришь! У тебя такая белая кожа, нельзя ее портить! — возразила служанка, доставая из шкафчика складной шелковый зонтик.

Валерия вспомнила, как любовалась подобными зонтиками, глядя из окна гостиницы на месламиток. Какая ирония судьбы! Теперь у нее есть эта диковинная штучка, но она ей совсем не рада! Взяв зонтик, зеленоглазая женщина вышла из покоев и спустилась по лестнице, украшенной ажурными чугунными перилами. Снаружи действительно было очень жарко. Воздух наполнял плотный аромат многочисленных цветов, приятно щекоча нос. Из сада открывался вид на дворец: Валерии стало понятно, что ее покои находятся на втором этаже.

Нилуфэр все время предупредительно держала женщину под руку, будто боялась, что драгоценная пленница упадет от слабости. Валерия безропотно принимала ее помощь — пусть создается впечатление, что она плохо себя чувствует, возможно, это отсрочит следующее «свидание» с сардаром. И Нилуфэр должна думать, что действительно нужна ей, это прибавит доверительности их отношениям. Еще вчера Валерия поняла, что эта девушка весьма наивна и очень любит поболтать — что могло сыграть на руку пленнице. Вот почему Валерия попросила дать ей в служанки Нилуфэр!

Сад оказался довольно большим и таил в себе сюрприз — он состоялся из двух уровней. Миновав первый, Валерия увидела лестницу вниз — там росли пальцы и кустарник, а также стояла каменная беседка. Тут же, рядом с лестницей, глухо бурчал импровизированный водопад, берущий начало на первом уровне у фонтана. Спустившись вниз, Валерия зашла в беседку и там, в тени, опустилась на мягкие сидения. Нилуфэр нажала на выключатель и сверху на зеленоглазую женщину хлынули струи воздуха — на потолке заработали вентиляторы.

— Если хочешь, я прикажу подать кофе или холодный саруш, — предложила Нилуфер. Сообразив, что Валерия не могла понять последнего слова, она прибавила: — Это зеленый чай с мятой и гранатовым соком, его подают со льдом.

Валерия, вспомнив, каким вкусным вчера был кофе, сказала:

— Я хочу кофе… И попроси, чтобы для тебя принесли тоже.

Широко улыбаясь, Нилуфэр поспешила удалиться и Валерия ненадолго осталась в одиночестве. Она осторожно прилегла на подушки и постаралась расслабиться, вдыхая воздух размеренно и глубоко. Несмотря на все усилия сохранить спокойствие, несколько слезинок все же скатилось по ее щекам. Валерии все также было чертовски страшно, её выворачивало от воспоминаний о прошедшей ночи и при мысли, что вскоре ее снова изнасилуют, хотелось биться головой о стену — однако ей надо держаться, надо отринуть эмоции и призвать на помощь ум!

Нужно постараться собрать всю возможную информацию: о дворце, о других девушках, которые живут тут, о местных порядках и, кончено же, о самом сардаре! Она припомнила, с как вчера в хамаме Нилуфэр отзывалась о своем господине. Служанка говорила, что и сама была бы не против стать его наложницей, но ее заурядная внешность поставила крест на этих мечтах. Как видно, Нилуфэр просто обожает сардара! А значит, вероятно, она с удовольствием согласится поболтать с Валерией о его персоне.

Нилуфэр вернулась назад с сервированным подносом и поставила его на столик перед Валерией. Помимо кофе, на подносе красовались небольшие серебряные креманки, наполненные белой, похожей на мусс, субстанцией. Служанка пояснила, что это традиционный десерт, приготовленный из охлажденных фруктов. Пригубив чашечку с кофе, Валерия вновь поразилась глубине и яркости вкуса напитка. Служанка положила диванную подушку на пол и села на нее, после чего осторожно взяла чашечку.

— Скажи, Нилуфэр, ты не против, что я попросила Гульнару-гашан сделать тебя моей служанкой? — решилась заговорить пленница.

Нилуфэр рассмеялась, словно услышала что-то забавное.

— Против? Да ты что! Я так рада! Личная служанка занимается делами только одной эре, а не бегает по поручениям всех женщин в серале! Работы намного меньше, а денег намного больше, — призналась девушка. — И мне нравится быть твоей служанкой, Лера-эрэ! Ты не зазнаешься, как другие эре.

Это был удобный повод задать нужные вопросы.

— А другие эрэ… Сколько их живет во дворце? — закинула удочку Валерия.

— Сейчас трое, не считая тебя.

Зеленоглазая женщина изумленно вскинула брови:

— Всего-то? А я думала, что в гаремах должно быть куда больше… женщин, — она предполагала, что этот гарем напоминает гаремы султанов и падишахов, о которых она читала в исторических романах.

— Господин не держит постоянных эре в серале. Девушки то и дело приезжают и уезжают. Кто-то уезжает отсюда через месяц, кто-то через три, но никто еще не оставался в серале больше, чем на полгода. Иногда господин почти сразу отсылает от себя эре, если она ему совсем не понравилась. Часто мы с другими служанками спорим между собой, какая из эре сколько продержится, — доверительным тоном поведала Нилуфэр. — Когда я тебя вчера увидела, то сразу сказала, что ты понравишься господину — и оказалась права!

«Никто не остается здесь больше, чем на полгода… Так вот какой срок у тех, кто моложе меня и приезжает сюда добровольно, — в голове Валерии закрутился напряженный вихрь мыслей. — Значит, у меня, в лучшем случае, такой же срок годности — шесть месяцев. А то и меньше, учитывая, что я намного старше прочих наложниц! Теперь я хотя бы примерно знаю, сколько времени у меня может быть в запасе для того, чтобы сбежать отсюда!»

Пленница продолжила осторожно расспрашивать Нилуфэр:

— Где же находятся покои других эре?

— Тоже на втором этаже. Правда, их покои куда меньше этих, — Нилуфэр взяла креманку и принялась крохотной ложечкой его поглощать. — Представляю, в каком бешенстве сейчас Кристина-эре! Она жила в этих покоях. Все время кричала на нас, могла и кинуть что-нибудь тяжелое, только успевай уворачиваться! А теперь ее заставили переехать… — служанка позволила себе злорадно хмыкнуть.

— А как другие эре проводят время? Сидят в своих покоях?

— Ну как же, сидят! Во дворце есть салон красоты, тренажерный зал, бассейн, даже кинозал.

— Я тоже могу туда ходить? Или мне нельзя покидать покои?

— Гульнара-гашан сказала, что ты можешь ходить туда, но только в то время, когда там нет других эре.

«Хитро придумали, так я не смогу остаться с ними наедине!» — с досадой подумала Валерия.

Она снова откинулась на подушки, стараясь вести себя непринужденно.

— Нилуфэр… Помнишь, ты вчера говорила мне, что завидуешь мне, потому что я проведу с господином ночь? — поинтересовалась она вкрадчиво.

Служанка слегка порозовела от смущения и кивнула.

— Знаешь, теперь я понимаю, почему мы так сказала. Сардар достаточно… красивый мужчина, — продолжила говорить Валерия, старательно подбирая слова. — Наверное, многие женщины с радостью захотели бы провести с ним ночь.

— О, дело совсем не в красоте! — тут же горячо возразила девушка. — Он настоящий герой, гордость нации!

Это восклицание вызвало у пленницы закономерный интерес:

— Гордость нации? Что ты имеешь в виду? Расскажи подробнее!

— Он спас нашу страну. Спас Эмеслам! Он сардар — главный военачальник Эмеслама, — взгляд Нилуфэр подернулся поволокой, как это бывает с фанатками, которым дали волю говорить о своем кумире столько, сколько они захотят. — Восемь лет назад сюда пришла страшная война, которая разделила наш народ. Среди месламитов нашлись предатели, которые хотели свергнуть законное правительство и для этого пропустили через границу армию моджахедов. Армия правительства проигрывала, а враги наступали вперед и казалось, что их ничто уже не сможет остановить. И тогда появился он… — Нилуфэр даже затаила дыхание от переполнившего ее благоговения. — Он смог объединить наш народ перед лицом врага, смог сделать армию сильной — и тогда правительство стало побеждать. Если бы не он, мы бы не прогнали моджахедов и не выиграли войну! Он великий человек! Пока он у власти, нечего бояться, он защищает нас. Поэтому народ его любит, все его любят… И конечно я тебе завидую — стать его эре такая честь!