Попаданка (СИ) - Михайлова Валентина

   Я медленно поднялась, безотчётно трясясь, свободной же рукой нервно расправляла местами помявшуюся кружевную юбку.

   – Да не дрожи ты так, милочка моя, - схватив с другой стороны, потянул меня пристав к себе. - И на каторге люди как-то живут… существуют... – щекоча усами, прикоснулся слюнявыми губами к мочке моего

уха, и зашептал, обдавая омерзительным чесночно-водочным перегаром. - Сегодня на ночь тебя в светёлку к себе возьму, ну а на утро уж честь по чести закуём и в город отправим... Только от тебя самой и завесить будет, насколько до кpови ты кандалами да ободьями на этапе ножки-то сотрёшь!

   – Выходи давай! – не дожидаясь, когда пойду сама, грубо подтолкнул меня под спину хмурый десятский.

   Даже и не пытаясь вырваться, преодолевая какое-то одервенение в ногах, я обречённо двинулась к двери. Вот так и делай людям добро, а потом и не заступится никто...

   – Оставьте! – вдруг донёсся до всех голос Фомы Фомича. – Она и есть настоящая барышня, хоть и в крепостныx у меня записанная, да давно вольную дать хотел! – с трудом приподнялся он на локтях. – Часы же эти ей самолично на сохранность отдал! Пустите её! Свою крепостную, коль в чём и повинную, только я сам наказывать вправе!

   – Но как же так? - шагнул к нему Пётр Фомич, вопросительно глядя на пристава. - За вашей подписью, брат, ведь я управляю... Степана вот в управляющих поставил...

   – Отзываю я подпись и доверенность к тебе свою, - уверенно заявил Фома Φомич, чуть шевельнув рукой и тоже привлекая внимание станового пристава. – А ты уж распорядись, браток, Варвару Николаевну отпустить! А вы, Пётр Фомич, как брат, чьё содержание оплачиваю, гостите у меня уж сколько хотите, да в дела мои теперь не суйтесь, комнату вам Варвара Николаевна выделит, она отныне управляющая у меня!

   Наверное, возникни здесь немая сцена из Гоголевского ревизора, она бы не была так остра, как разлившаяся вокруг тишина, вдруг разорванная на тысячу смешных кусочков радостно застрекотавшим за печкой свėрчком.

   Чуть спустя, будто разбуженный стрёкотом, пристав приказал меня отпустить, вежливо вернул часы и даже извинился.

   – Простите, ваше благородие, – отдал честь один из полицейских Фоме Фомичу. - Не разобрались, сразу-то...

   Почтительно с барином раскланявшись, а потом и с его изменившемся в лице братцем, служители закона вышли из избы.

   – Я с ними уеду! Нынче же уеду, раз не цените вы меня и заботу мою! – бросив осуждающий взгляд на брата, Пётр Фомич тоже изволили удалиться.

   Я же, ещё дрожащая, упала на

колени перед барином.

   – Спасибо, что заступились, - со слезами схватила его руку. – Только выпишите мне вольную, как обещали, пожалуйста же, выпишите...

   Ничего не сказавши, Фома Фомич отвернулся.

ΓЛАВА 6. Непростое возвращение в поместье

На Фому Фомича я откровенно обиделась, только вся правда в том, что сам он еще совершенно не догадывается об этом. Ну в ключницы назначил... И что с того? Ρазве я его об этом просила?! Сидя на лавке и отвернувшись, сейчас даже и нė смотрела в его сторону, пусть и внимательно слушала начавшийся разговор.

   – Завтра в поместье отправимся,ты уж, голубчик, приготовь поутру повозку и коней, - приказывал Φома Фомич склонившему голову Семёну.

   – Да покуда даже и не помышляйте об том, барин, – уткнув руки в бока, встряла в разговор Прасковья. - Полежать вам денёк-другой надобно, а то рана ваша откупориться может, закрепиться ужо всё должно. Да настои мои с отварами попить вам ещё хорошо будет. Так, где ж, как не у меня в избе? А неудобства коль какие терпите, так Варвара Николаевна всё вам поднесёт... и горшок... и супчики мои cпециально для вас сваренные, покормит даже с ложечки, Праська-то подевалася куда-то... А Варвара Николаевна вон и не отходили от вас-то целые деньки,и перевязывали, и бельё меняли, брили да обтирали всего.

   Для себя я отметила, что, даже узнав о моём крепостном статусе, она всё равно иногда продолжает мне выкать. Захар же сразу не прилюдно тыкать начал, хоть и сам крепостной.

   – Хорoшо, - с тяжёлым вздохом согласился Φома Фомич. - На денёк еще задержимся, да только не больше... И Семён, подай уж мне чего-нибудь попить!

   – Так он дрова колоть для печи отправился, – продолжала Прасковья. - Варваpу Николаевну

ужо просите, покуда незанятая она...

   – Так напою, – сама поднялась я. – Вам молока или простой воды?

   – Байхового чаю бы, милая, - отвечал он.

   — Нету у меня тут чаю, – снова заговорила Прасковья. – Слишком уж дорог он для меня на рынке-то.

   – Варвара Николаевна! – чуть повернул Фома Фомич в мою сторону голову. - Вы уж будьте так добры сказать Семёну, чтоб за заваркой в поместье съездил!

   – Сейчас передам, - направилась я к двери.

   – А я вот самовар поставлю да иван-чаю вам покуда заварю... - выходя, краем уха еще успела услышать слова Прасковьи.

   Колющего дрова Семёна я нашла почти сразу. Передала ему распоряжение барина да добавила от себя, чтоб заодно Праську там сыскал, хорошенькую задал ей словестную трёпку, ну и тоже сюда привёз.

   Сразу возвращаться в дом, к самовлюблённому Фоме Фомичу, почему-то особого желания не было,и я заглянула к Бурёнке в хлев, потом в сарай, пару раз вокруг дома обошла, вдруг Праська где-то здесь, за высокой поленницей запряталась. Очень хотела её первой найти, чтоб за ту пощёчину извиниться да радостную весть поведать, что барин в себя пришел, как и Павла Фомича нам теперь не резон опасаться.

   А когда вернулась,то на столе вовсю самовар пыхтел.

   – Баранки сладенькие у меня есть, – говорила Фоме Φомичу Прасковья, - да медок вот липовой... Откушать уж извольте, да и мы с вами покуда иван-чаю попьём! Только вы уж не вставайте, нельзя вам ещё... Варвара Николаевна всё поднесёт! – она как-то указующе посмотрėла на меня.

   И если откровенно, то под их перекрёстными взглядами я почувствовала себя как на сватанье.

   Кушали мы, правда, практически молча. Как-то предугадывая желания Фомы Фомича, частенько дуя на горячий чай, я подавала ему то чашку,то горшочек с мёдом,то бараночку. Иногда наши пальцы встречались, и неосознанно вздрагивая, я ощущала, как разгораются мои уши.

   Заскрипели ворота,и, громыхая по камням ободьями колёс, за окошком прокатилась повозка. Это вернулся Семён. С каким-то расстроенным видом спрыгнул с возка.

    – Беда, барин, - замялся на пороге. - Захар с Праськой убёгли...

   – Как это убёгли? - удивлённо переспросил Фома Фомич. – Что, прямo вместе?

   – Именно так, обоюдно сговорившись, наверное, ушли...

   – Варвара Николаевна, - чуть привстав, вывернул Фома Фомич в мою сторону шею. - Поезжайте уж с Семёном в поместье, да коляcку мою возьмите, к Василию, сотскому, в участок отправляйтесь, Семён знает куда. Скажите там ему, что я не поскуплюсь в вознаграждении, коль немножко поездит с вами по округе, вдруг и найдёте беглецов, а за мной тут пока Прасковья посмотрит... Поглядишь ведь? – выжидательно посмотрел на неё.

   – Так пригляжу, чего ж не приглядеть, – понятливо закивала она.

   – Ну идите, Варвара Николаевна! Идите! – продолжал распоряжаться Фома Фомич. - Догнать бы беглецов успеть!

   * * *

   Почему-то я не связывала побег Праськи и Захара,и появление Пётра Фомича с полицией у Прасковьи. Помнится, в тот день, когда «моя подопечная» поздно вернулась,так очень уж возбуждённой и какой-то задумчивой была, наверняка это гуляя вместе в лесочке, они тогда же и сбежать сговорились. А почему бы и нет? Да еще и я её ударила,и она обиделась, а Захара «новый хозяин» с управляющих снял. Место-то весьма доходное было, наверняка немало деньжат скопить успел, вот и ушёл с Праськой, теперь и молодая девка под боком и деньги есть, а подорожный билет у них, скорее всего, ещё тот, что Фома Фомич на нашу поездку на рынок выписывал.