Волчара - Екатерина Кон

— Можешь смеяться и дальше! — зарычала с обидой Лена и выбежала из кухни.

Николай рванул за ней и перехватил в коридоре на втором этаже.

— Прекрати сбегать от меня! — угрожающе зарычал Коля, схватив волчицу за талию.

Лена начала вырываться из его объятий, отталкиваясь руками. Но она забыла, что уступает в силе самцам. Лена знала, что никаких насильственных действий от него не будет.

— Ты же знаешь, что заводишь меня, — хмыкнул Коля и впился в губы.

Не хотелось больше говорить. Он услышал её пожелания и подумает над ними позже. А сейчас пришло время заявить свои права на свою пару. Подмять под себя.

Он прижал её тело к стене. Теперь она вцепилась в его волосы на затылке, вдавливая его в себя. Лена отдавалась со страстью, упиваясь щекоткой жёсткой бороды. Его же руки блуждали по телу самки. Выпуклости мял, с силой сжимал, от чего Лена стонала и рычала. Руки её начали стягивать жакет. Пуговицы рубашки отлетели и приземлились на пол со стуком, потому что с остервенением разорвала рубашку.

— Моя волчица, — зарычал в губы Николай.

Он тоже рвал на ней футболку и бюстгальтер. Её грудь тяжело опадала, привлекая внимание и руки. Соски цвета кофе с молоком, призывно торчали. Николай опустил голову и припал к груди губами. Пальцы самки вцепились в волосы. В тишине дома раздалось чмоканье и стоны.

Самец расстегнул джинсы Лены и стянул их вместе с трусиками. Опускаясь вниз, он целовал живот и гладкий лобок. Лена поочерёдно поднимала ноги, когда Коля снимал джинсы.

Шереметьев закинул левую ногу самки себе на плечо и нежно поцеловал складочки лона. Лена втянула воздух и задержала дыхание. Она расщепилась на атомы, ощущая ласку языка пары. Он помогал себе пальцами, дразня и играясь во влагалище. Лена не почувствовала боли в затылке, когда ударилась головой об стену, откинув её в экстазе. Она ещё никогда не чувствовала таких чувств в прелюдии. «У нас такого и не было», прорычала довольная ласками внутренняя волчица. Её первые и единственные разы прошли много лет назад.

Её нога подогнулась, когда оргазм пробежался по всей нервной системе и извилинам, расслабляя тело, а голову заставляя плыть в тумане и забытье. Лена задыхалась, тело не держалось, каждая косточка размякла и расплавилась. Николай резко развернул её лицом к стене. Впиваясь зубами и губами в шею. Член в штанах нервно поддёргивался, требовал воли, но тут же спрятаться в ней, вторгнуться в её глубину и метит всю ночь… вечно! Потёрся выпуклостью в брюках о её упругую и округлую попку.

— Волчара, не дразнись, — возбуждённо рыкнула Лена.

— Моя волчица, — простонал Коля, прикусывая кожу на шеи.

Лена услышала звук молнии и шуршание ткани, а следом шлепок резинки трусов по коже. Его горячая плоть коснулась полушарий ягодиц. Затем он рукой, ухватив член, поводил по мокрым складкам, всё ещё не входя. Мучая не только себя, но и волчицу.

— Волчара, — зарычала Лена, отодвигая резко попку, чтобы поймать его и насадиться на него.

Она успела поймать головку в себя, но Николай дёрнул бёдра назад. Луна, взмолился волк, почему он медлит?

— Волчара, — с мольбой простонала Лена.

Он накрутил на руку волосы, собранные в высокий хвост, и, дёрнув голову на себя, одновременно резко вошёл в неё. Коля не удержался и провыл воем удовольствия. Она тоже издала вой. Покрутила попкой давая знать, что ждёт продолжения. Коля схватил левой рукой её бедро, чтобы зафиксировать положение тела, так как понимал, что не сможет сдержаться.

— Моя волчица, сейчас, — он лизнул шею, — мы трахнемся, но последующие разы будем заниматься любовью.

Лена облизала губы, предвкушая наслаждение. Она сжала мышцы вокруг него, и Николай захрипел. Его первое движение в ней рваное и молниеносное. Он не хотел больше сдерживаться, всё его тело стремительно вбивалось, касалось матки волчицы. Лена принимала, упиваясь блаженством спариванием со скоростью и неистовостью. Она поощряла его выкриками и стонами, своим движением тела к нему.

— Смотри на меня, — приказал Шереметьев.

Ему хотелось видеть её глаза, которые заволокло чернотой от возбуждения. Лицезреть, как оргазм будет отражаться на лице, разглаживая заострённые черты. Она открыла глаза. Они гипнотизировали друг друга.

— Не смей закрывать глаза, когда кончишь! — каждое слово его указания он вбивал в неё.

Она повиновалась, любуясь его лицом, на котором возбуждение перетекало в экстаз. Его суровые черты смягчились, глаза превратились в бездну. Оргазм уже спустился в живот и взорвался большим количеством всполохов, заставляя тело и разум парить в облаках и невесомости… в раю.

Лена дёрнулась телом в последний раз, так как Коля сделал мощный толчок в самые глубинные глубины, и кончил.

Она: видела, как он днями и ночами сидел за микроскопом, делая пометки в блокнот… как постепенно и быстро он и Давид расширяли свой медицинский центр… его немногочисленные сексуальные связи с самками и мимолётные ночи с человеческими самками… тёплые отношения с отцом и как Коля сдерживал его разум от бешенства… смерть отца… Николай стал изучать бешенство от потери пары-самки… как пытался получить разрешение на эксперименты, чтобы увеличить популяцию самок… как попал в отель «Пломба»… и себя… в его глазах она была самой красивой самкой…

Он: то, что он увидел и испытал не передать словами… Лену задирали самцы стаи Ратибора, приставали к ней… её желание и потуги прекратить это… потом он увидел её изнасилование десятью самцами, передавая по кругу… её поскуливания и громкий скулёж, мольбы… суд между преступниками и потерпевшей… их освобождение и её изгнание… как она появилась в жизни Степана и Бориса, её оскорбления в их адрес… постепенное выздоравливание тела и духа… общение Лены с братьями… Николая… советы вожаков и Разновидностей… счастье от беременности новой сестры… побег из дома в целях разобраться в себе (тоска, зависть)… её встречи с разными особями… поездка в вожаку Ростиславу… разговор Бори с его секретарём… ожидание… их встреча.

15

— Пиздец, — молвил Николай первое слово, после окончания обряда запечатления.

Лена поняла, он увидел её изгнание из стаи, и всё что способствовало этому. Она отвернулась от него, чтобы он не увидел слёз её позора. Она думала, что эта часть прошлого не тронет её. И теперь понимала, каково было