Карусель душ - Пенн Кэссиди

Я провела ладонями по его широким плечам, позволяя пальцам проникнуть под расстегнутую рубашку, которую он носил. Его обнаженная грудь была выставлена на всеобщее обозрение, смуглая кожа светилась в теплом свете. Я была прижата к стене его бедрами, и я не могла удержаться, чтобы не вжаться в его твердость, прижимающуюся ко мне. Это было так чертовски приятно. Мои глаза уже закатывались, а мы даже ничего не сделали.

Я растворилась в его поцелуе, когда почувствовала, как его рука скользнула между нами. Я ахнула, когда он обхватил мою обнаженную киску. На мне не было нижнего белья, и внезапно я была благодарна за это. Мои стоны были единственным звуком в тихой комнате, если не считать отдаленного гула карнавальной музыки, доносящегося из залов «Дома веселья». Теодор ритмично надавливал тыльной стороной ладони на мой клитор, вызывая судорожные вздохи с моих губ.

Мне нужно было больше, но я не знала, как попросить об этом. Это был не просто мужчина. Это был Мет Калфу. Он был бессмертным духом перекрестка с огромной силой, мудростью и тьмой внутри. Я чувствовала, как эта сила пульсирует под его кожей, кончики моих пальцев вибрировали.

— Скажи мне, что тебе нужно, и я с радостью дам тебе это, — прошептал он мне в губы. Его ладонь не переставала ласкать меня. Я была почти в исступлении, мои бедра неистово толкались в него.

— Мне нужно кончить, — захныкала я. Я чувствовала, как во мне нарастает эйфория, желающая вырваться на свободу. — Пожалуйста…

Его гортанный смех заставил меня задрожать от удовольствия.

— Думаю, мне нравится, когда ты умоляешь, милая Мори. — Он убрал ладонь от моей мокрой киски, и мне захотелось закричать и умолять его не останавливаться. Мои глаза распахнулись и встретились с его. Он злобно ухмылялся, и от этого у меня внутри творилось всякое. — Попроси еще немного, для меня.

— Пожалуйста… — Я выдохнула без колебаний. — Тео, пожалуйста… — Его темные глаза заблестели, а улыбка стала шире, когда прозвучало имя. Неужели я теперь даю богу прозвища?

Его рука снова опустилась ниже, но на этот раз его пальцы скользнули по моим губам, покрываясь моей влагой. Он носил несколько толстых колец, и прохлада металла заставила меня дернуть бедрами. Через несколько секунд два пальца были внутри меня. Я застонала, закрыв глаза, и уткнулась лбом в плечо Тео. Его пальцы двигались туда-сюда, тыльная сторона его ладони снова коснулась моего клитора.

— Ты думала, что сможешь подразнить меня, трахая Баэля, — сказал он, уткнувшись в оболочку моего тела. Я замерла, но его пальцы не переставали двигаться. Он продолжал двигаться в том же темпе, ни на секунду не сбавляя темп. — Ты смотрела мне в глаза, пока его член был глубоко внутри тебя. Скажи мне, ты представляла, каково это — быть с нами обоими?

Мысленный образ этого сценария был почти невыносим. Я прокручивала ту ночь в своей голове снова и снова, и я даже не могла солгать. Я представляла себе, каково это — иметь их обоих. Две пары рук, два языка и два члена.

— Тебе понравилось то, что ты увидел? — Я поймала себя на том, что спрашиваю между тяжелыми, прерывистыми вдохами.

Его ответное рычание, когда его пальцы ускорились, вызвало озорную улыбку на моих губах.

— Ни одна женщина не испытывала меня так, как ты. Это приводит в бешенство, но почему-то я ловлю себя на том, что жажду большего.

Я вцепилась в его плечи, пока двигалась верхом на его пальцах, теперь постанывая, извиваясь и трахаясь. Мне нужно было гораздо больше. Я жаждала этого, как гребаного наркотика. Забвение было так близко, что я мог ощутить его вкус.

— Я эгоистичный бог, но я также щедр, — сказал он. — Наблюдая за тобой с моим самым старым, самым надежным другом, я только сильнее захотел тебя. Я хочу слышать, как ты кричишь, пока мы глубоко внутри тебя. Я жажду ощутить вкус твоей сладкой киски, сочащейся от твоей потребности в нас.

— О черт… — Я снова крепко зажмурилась, когда волны интенсивного удовольствия прокатились по мне. Его слова были дразнящими, и картина, которую они нарисовали, была похожа на какую-то мрачную, извращенную фантазию, воплотившуюся в жизнь.

— Со временем, милая Мори. Со временем я трахну тебя. Ты будешь извиваться на моем члене до тех пор, пока не почувствуешь меня в глубинах своей гребаной души.

Я жестко кончила на его пальцы, его ладонь покрылась влагой, когда мои бедра задрожали вокруг его талии. Давление было таким сильным, что я едва могла держаться за него. Его пальцы продолжали двигаться, входя в меня и выходя из меня, его ладонь терлась о мой пульсирующий клитор, пока я приближалась к своему оргазму.

Он шептал мне на ухо слова на гаитянском креольском, которые я понимала лишь наполовину. Они были музыкальными и ритмичными, вызывая стоны и вздохи, когда он замедлял свои движения. Его пальцы вышли из меня, нежно потирая взад-вперед мои увлажненные губы, распространяя влагу по моему чувствительному клитору, пока мои бедра не затряслись от всепоглощающих ощущений.

Это было слишком, и все же я хотела большего. Я рухнула на его грудь, когда последние капли моего оргазма прокатились по мне, содрогаясь от удовольствия, когда он прижал меня к себе, шепча сладкие обещания мне на ухо. Мысль о том, что я могла бы испытывать это чувство вечно, если бы осталась здесь, окрылила самые порочные желания моего сердца.

— Теперь ты моя, милая Мори.

Баэль стоял на платформе, высокий и широкоплечий, в распахнутом фиолетовом фраке, демонстрируя обнаженную татуированную грудь, украшенную десятками сверкающих ожерелий и медальонов. Его длинные волосы были распущены под черным цилиндром, и он был… босиком?

Я нахмурилась, глядя на его ноги, ногти на которых были выкрашены в черный цвет, как и его ногти на руках. Я никогда не привыкну смотреть на Баэля Сент-Клера. Все, что он делал, было изящным, эксцентрично игривым и отчасти пугающим. Прямо сейчас он был в режиме перформанса, когда снова играл на скрипке.

Он играл стандартную музыку карнавального представления со зловещим уклоном. Каким-то образом это звучало так, как будто он играл на двух инструментах одновременно: на одном более высоком, а на другом более низком. Я рассмеялась про себя, не в силах сдержаться, когда поняла, что это была совершенно кошмарная музыка. Это была музыка из фильмов ужасов.