Пробуждение (СИ) - Зубкова Дарья Владимировна

– Взаимно, Скотт – я отпустила руку Скотта и посмотрела внимательным взглядом на своего собеседника – Что ты сейчас испытываешь, находясь в реальном мире среди самых обычных людей?

– Знаешь, что странно, я себя чувствую, как никогда комфортно – в голосе Скотта не было и тени лжи, что говорило о его искренности.

– Да? То есть, тебе сейчас комфортнее, чем в стенах клиники?

– Как ни странно, но да. Я хоть и не до конца понимаю этот мир, но я хочу его понять и стать его частью.

– А что ты почувствовал, когда мы выехали из клиники?

– Радость.

– С чем была связана эта радость?

– С ощущением свободы и освобождением от долгих и окутывающих оков.

– Говоришь довольно поэтично, что не типично для современных парней.

– А что типично для современных парней?

– Точно не сложные выражения с применением художественных оборотов в речи.

– Лив, а как ты живешь в этом мире? – вопрос Скотта в который раз застал меня врасплох и вызвал недоумение у меня.

– Что значит, как я живу? Как и остальные семь миллиардов людей на этой планете.

– Позволю с тобой не согласиться. Каждая отдельная персона живет своей жизнью и по-своему. Поэтому я и хочу узнать, как живешь именно ты. Расскажи о себе и о своей жизни.

– Зачем тебе это знать?  Это не совсем правильно в общении пациента и его врача.

– Ты сама сказала, что за пределами клиники мы не пациент и врач, а старые знакомые. Так как я могу быть с тобой знакомым, если я совершенно тебя не знаю.

– Я смотрю, ты умеешь находить некоторые слабости в людях и психологически использовать их против них самих.

– Я не вижу в своем вопросе каких-то агрессивных действий. И я не вижу в своем желании узнать тебя, какие-то психологические манипуляции в твой адрес.

– А ты успел немного вникнуть в тонкости психиатрии за пять лет, проведённые тобой в стенах клиники.

– В этом нет моей вины. Мое нынешнее окружение даёт о себе знать. Но давай не уходить от моего вопроса. Это не очень красиво с твоей стороны.

– Ты меня ещё и этикету общения будешь учить? – в этот момент меня накрыло дикое возмущение по отношению к Скотту и его словам.

– А почему нет, если ты позволяешь не совсем допустимые действия в общении.

– К твоему сведению я с трёх лет посещала множество курсов по этикету, поведению в обществе и искусству правильного общения. Я почти двадцать пять лет все это изучала и успешно применяла на практике.

– Зачем тебе это надо?

– Как я говорила ранее, мои родители довольно обеспеченные люди, которые состоят в довольно высоких кругах. Все это требовало от меня определённых умений и правильного поведения в подобном обществе. Поэтому с самого рождения меня учили тому, как правильно вести себя во всевозможных кругах.

– Все же мне не понятно, почему при своих возможностях и при своем статусе ты решила заниматься столь странной деятельностью .

– Я не хочу ассоциировать себя лишь как дочь своих родителей и быть лишь их тенью. Я хочу быть самой собой и сделать своё имя независимым от них.

– Вот теперь я верю тебе – губы Скотта дрогнули в победной улыбке – Наконец-то правдивый и честный ответ с твоей стороны.

– А разве раньше я говорила неправду? Я тебе ни разу не соврала за все наше время знакомства.

– Соврать не соврала, а вот недоговаривала или уходила от ответа точно. Сейчас ты напрямую ответила на мой вопрос и максимально честно.

– Почему ты так в этом уверен?

– Не могу тебе объяснить. Просто почувствовал это и все.

– Скотт, что на счёт тебя. Как ты дальше видишь свою жизнь?

– Вот здесь у меня, к сожалению, пока нет никакого плана действий.

– Но ты же не можешь остаток своей жизни просидеть в клинике.

– Я бы и не хотел этого делать. После того, что я увидел сегодня, я ещё больше захотел почувствовать на себе реальную жизнь и быть ее частью.

– В таком случае предлагаю закончить наш с тобой обед и взять кофе с собой.

– Зачем?

– Чтоб посмотреть некоторые достопримечательности Нью-Йорка. Я, как и ты, их толком и не видела никогда.

– В таком случае не откажусь от столь заманчивого предложения.

Мы со Скоттом взяли кофе с собой и поспешили покинуть стены кофейни.  По итогу мы с ним полдня прокатались по городу, осматривая его основные достопримечательности. Начали мы с осмотра статуи свободы, где я рассказала Скотту ее историю и то, что она собой олицетворяла. Дальше мы посетили бруклинский мост и насладились видом пролива. Я решила показать Скотту центральный парк, в котором мы потратили большую часть нашего времени. Во время нашей прогулки я узнала для себя много нового. Скотт оказался довольно интересным собеседником, который, не смотря на своё беспамятство, мог поддержать разговор на любую тему. Он оказался очень эрудированным и красноречивым. Его грамотная и хорошо поставленная речь могли говорить о его высоком уровне образования и хорошем уровне интеллекта. Скотт на все имел своё мнение, которое он мог красиво обосновать и доказать свою правоту. Иногда он мог позволять себе язвительные и саркастичные комментарии, но я постепенно стала привыкать к ним. Этот загадочный парень все больше и больше поражал меня и вызывал непонятные эмоции внутри. Мне было безумно жалко, что столь умный и образованный человек лишился возможности жить и нормально существовать. Хуже всего было осознавать, что парню было совершено некуда податься, и он мог провести остаток своей жизни в стенах клиники. Эта мысль пугала и удручала меня. Я ещё больше прежнего захотела помочь бедолаге и вытащить его из стен клиники, вернув парня к нормальной жизни. Как я это сделаю, я не знала, но вот то, что я буду ещё сильнее стараться помочь ему, было бесспорным фактом. Закончить нашу экскурсию я решила в самом популярном месте Нью-Йорка. Когда лучи сентябрьского солнца стали медленно склоняться за горизонт, я и Скотт поднялись на смотровую площадку Эмпайр-стейт-билдинг. Как только мы вышли на площадку, Скотт широко открыл свои глаза и встал на одном месте. Резко он замер на месте и перестал двигаться. Можно было подумать, что вместо Скотта здесь стояла восковая фигура со стеклянными глазами. Я несколько минут следила за парализованным Скоттом, а затем взволновано спросила:

– Скотт, ты в порядке? Что-то случилось?

– Нет. Я просто не ожидал такого зрелища.

– Какого?

– Столь поразительного. Лив, мне впервые показалось, что я уже видел нечто подобное.

– Что? Ты что-то вспомнил?

– Нет, я по-прежнему ничего не помню, но смотря на этот вид, мне показалось, что я что-то подобное видел раньше. Я не могу описать того, почему я так решил, но внутри что-то подсказало мне об этом.

– Скотт, напряги ещё свою память! Если ты видел что-то подобное, может быть ты здесь уже был, и ты видел этот вид раньше.

– Я постараюсь. Но это была минутная вспышка, которая тут же прошла.

– Но это уже небольшой сдвиг! Твоя память дала слабый, но толчок. А это уже начало твоего восстановления.

– Я не знаю. Мне кажется, что это так и останется всего лишь слабой вспышкой в голове.

– Я тебе одно могу сказать, ты не должен сдаваться и терять веру в себя. Всегда иди до конца в своих целях. Даже когда, кажется, что все это бесполезно и ничего из этого не получится, все ровно надо быть уверенным в своих конечных целях и стремиться к ним не смотря ни на что.

– Док, а ты, оказывается, хороший мотиватор. Умеешь произносить вдохновляющие речи.

– Я лишь говорю своё мнение и свои принципы, которым сама же следую.

– В таком случае я восхищён твоим мировоззрением и упорством. Что даёт мне основания верить в успех твоей терапии.

– И я буду очень признательна тебе, если ты, как и я, будешь верить в ее успешный исход.

– Не сомневайся, док. Я буду верить в неё, так же, как и в тебя.

Меня затрясло. Последние слова Скотта вызвали во мне довольно противоречивые чувства, что не могло не смутить меня. Он был моим пациентом, да ещё и потерянной личностью без прошлого и без банального представления кто он такой. Но его слова почему-то задели меня за живое и напугали меня. К этому времени последние лучи солнца скрылись за горизонт и погрузили город во тьму. Постепенно повсюду стали зажигаться миллионы фонарей и огней в окнах, что наполнило панораму ещё более ярким светом, чем днём. Скотт снял свои тёмные очки с глаз, после чего поспешил избавиться и от кепки на голове. Как только кепка оказалась в его руках, яркие волосы Скотта стали развиваться на ветру и играть разнообразными бликами, напоминавшими безудержное и бушующее пламя. Я как заворожённая стала смотреть на эту картину, пока голос Скотта не вывел меня из оцепенения.