Новая надежда - Александра Плен

— На втором курсе все-таки решился познакомиться ближе, — продолжал Северинов, — ты шла такая маленькая, потерянная через огромную стоянку…

— Этот случай я помню, — улыбнулась неуверенно, — именно после него я стала тебя узнавать.

— Достижение… — Макс хмыкнул. Оттолкнулся ладонями от стены и встал рядом, сунув руки в карманы, — как думаешь, сколько раз я проходил мимо тебя в коридорах? Сколько раз сидел в столовой за столиком напротив, сколько раз проезжал на машине мимо остановки, где ты стояла, уткнувшись в телефон или тетрадь?

Я неуверенно выдавила:

— Два, три?..

Макс грустно улыбнулся и качнул головой, удивляясь моей недогадливости.

— Ты знатно потопталась по моей самооценке, — произнес он, — четыре года в упор не замечала. А когда начала встречаться с этим тюфяком, я не выдержал…

— И облил меня водой, — ответила я быстро.

Максим улыбнулся, провел ладонью по волосам, откидывая челку назад.

— Лучше гнев, чем равнодушие.

Поэтому он меня и доставал все эти месяцы? Превратился в персональный кошмар. Да я на работу не хотела из-за него идти! Постоянно размышляла, что он еще придумает.

Я впервые рассматривала Северинова так близко. А он красив. Худощавый, скуластый, с носом горбинкой и острым подбородком, но это ему удивительно шло, придавая налет аристократизма. Глаза карие, цвета темного шоколада, который я так любила. Длинные густые ресницы, такие же густые широкие брови.

Мы смотрели друг на друга пристально, не мигая, словно завороженные. Музыка гремела где-то вдалеке, за стеной.

— И что теперь? — поинтересовалась тихо. — Я увидела тебя. Ты этого хотел?

Всегда стремилась ставить итоговые точки, и не только в предложениях. Не ложилась спать, пока не решу пример домашки, не могла спокойно дышать, пока существовала недосказанность, не была закрыта ссора с родителями или братом. Да у меня зудела кожа на затылке, если хоть что-то оставалось незаконченным.

— Теперь мы будем встречаться, — ответил Макс, — переедешь в мои апартаменты, снимешь, наконец, этот серый комбинезон, оденешься нормально, я напишу прошение об освобождении тебя от обязательной работы…

Чем больше он говорил, тем выше поднимались мои брови. Поставить на место самоуверенного нахала не дал Иван. Он неожиданно ввалился в комнату и заорал:

— Вот вы где! — По нему было видно, что он уже изрядно пьян и едва стоит на ногах. — А чем вы здесь занимаетесь? Одетые, странно… Ты еще не завалил ее? Я помешал? Могу уйти.

Я вспыхнула, оттолкнулась от стены и выбежала наружу, в коридор. Услышала за спиной, как Макс матами просит дружка заткнуться… Идиотка, развесила уши. На миг даже стало лестно, что я так сильно кому-то нравлюсь. Северинов мажор и останется мажором. И дружки у него такие же… Завалил… что за выражение!

Подошла к друзьям.

— Ты такое пропустила! — глаза Насти блестели азартом, — только что Вадим предложил Ане руку и сердце. Она согласилась. Кольцо подарил — закачаешься!

Я мгновенно забыла, что произошло в апартаментах Севериновых.

— С ума сойти! — как и у любой девочки, даже с IQ сто семьдесят, при слове «свадьба» срабатывает какой-то внутренний рычаг. Захотелось попрыгать, поорать, похлопать в ладоши, обнять кого-нибудь. Я тихонько взвизгнула и обняла Настю.

— Первая свадьба в бункере, — прошептала восторженно, — название себя оправдало — «Новая надежда».

Настя поняла меня с полуслова.

— Ты права, они бы никогда не встретились наверху. Аня сирота, училась в Менделеевке, Вадим — сын депутата, пять лет назад закончил МГИМО.

Принесли торт. Я взяла кусочек и отошла в сторону. Возбуждение толпы известием о свадьбе улеглось. Павел с Димкой о чем-то спорили, стоя у стены, остальные разбрелись по углам. Некоторые танцевали, некоторые играли в бильярд, остальные разговаривали. В общем, каждый нашел занятие по вкусу.

Я поздно заметила Ивана, целенаправленно направляющегося ко мне. Макса с ним не было. Наверное, если бы я успела увидеть его раньше, то смогла бы спрятаться, избежать ссоры, но, увы.

Лицо парня было злым и сосредоточенным. «Сейчас скажет какую-нибудь гадость», — подумала я, и так и оказалось.

— Эй, девка, — он, пошатываясь, остановился напротив, — ты же с кухни? Налей мне еще выпить.

— Сам нальешь, — огрызнулась я.

— Ты жива только благодаря мне. Я заплатил за тебя, значит, ты моя собственность.

Ну и заявочки. Не зря наши руководители запретили пить спиртное в общественных местах. Где же он успел так набраться?

— Тебе, — я особо выделила это слово, — я не принадлежу. Своих денег у тебя нет и никогда не было. Родители купили тебе билет. Сам по себе ты ничего не стоишь.

От вида перекошенной физиономии и красных налившихся глаз мне стало не по себе. Пора убираться. Я развернулась и направилась в сторону оранжереи.

— Зато мои родители живы, а твои нет! — заорал Иван мне в спину.

Я медленно обернулась. Стало холодно и пусто. Занемели губы, щеки. Наверное, я побледнела, так как стоявшая неподалеку Настя с тревогой шагнула в мою сторону.

Вдруг Ивана снесло с ног. Неизвестно откуда взявшийся Северинов двинул ему в челюсть.

— Ты мне нос сломал! — прогундосил Иван, барахтаясь и пытаясь встать.

Макс взял его за рубашку, рванул на себя и опять ударил. Вокруг начали собираться гости. Прибежала перепуганная Аня. Послышался голос Вадима, уговаривающий успокоиться и разойтись.

Я смотрела на драку словно со стороны. Крики, визг, стоны — то отдалялись, превращаясь в неясный шум, то приближались, взрывая барабанные перепонки. Не отболело. Ткнули пальцем в рану, и она опять начала кровоточить. Одно слово, одна фраза — и меня швыряет назад в мой извечный непрекращающийся кошмар, где гибнут родители.

Появились охранники. Они не слишком любили разнимать мажоров. Но закон един для всех — за драку полагается наказание. Обоим, и напавшему и пострадавшему. Порядки в бункере были строгие. Макса и Ивана увели.

— Какая же помолвка без драки? — перефразировал известную фразу Дима деланно бодрым тоном.

Все, кто стоял рядом, вымученно рассмеялись. Обстановка немного разрядилась. Большинство гостей не видело драки, а мажоры вообще не поняли, из-за чего сыр-бор. Так что вечеринка продолжилась.

— Я домой, — настроение испорчено, глаза на мокром месте.

— Тебя проводить? — всполошился Павел.

— Сама дойду, — и попыталась пошутить: — и торт лучше есть дома, в одиночестве. Никто не