Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (СИ) - Екатерина Ильинская

Больше всего на свете я не хотела встретить там Эрнета. А он, как назло, должен был там объявиться. О, если бы только Ошур и Ина оказались настолько милостивы, чтобы внушить Хантли нежелание туда идти. Допустим, он бы мог не пойти, чтобы не видеть меня… Но на такую удачу я даже не рассчитывала. Оставалось только подготовиться к встрече, но выходило плохо. В одиночестве я держала себя в руках. И даже в присутствии других людей справлялась, если только они не пытались меня жалеть и задавать вопросы про Хантли. Но стоило Нике или Анне бросить сочувственный взгляд, как глаза моментально наполнялись слезами, и я ничего не могла с собой поделать.

— Госпожа Ковальд? — снова крикнул из приёмной Джейк. — Экипаж?

— Да, спасибо. Я уже готова, подожду на кухне, пока ты ищешь.

«И выпью успокоительного чая», — мысленно добавила я.

Но он даже не успел толком завариться, а экипаж уже подъехал. Пришлось обойтись несколькими обжигающими глотками и надеяться, что этого хватит для общего спокойствия.

Надежды не оправдались — трясти от беспокойства начало уже в карете. Волнение свилось кольцами в животе, заставляя нервно сглатывать и терзать сумочку. Зачем? Ну, зачем я еду туда, где меня ждут Гудис Панс и Эрнет Ханти. И ещё Сандра. Где было моё здравомыслие? Почему я не сказалась больной, чтобы остаться дома? Но интуиция протестовала против подобного решения, и оставалось только просить Ошура одарить удачей, чтобы в толпе меня не заметил ни тот, ни другой, ни третья. И некоторое время мне даже везло по всем пунктам.

Сегодня в мэрии было пусто и тихо, но чем ближе я подходила к бальному залу, тем суетливее становилось вокруг. Оформители поправляли драпировки, добавляли последние цветы в композиции, закрепляли яркие ленты, обвивающие колонны. Музыканта настраивали инструменты, и обрывки мелодий сливались в какофонию звуков. Сервировочные столики с закусками и посудой то и дело заезжали в зал, где еду расставляли на длинных столах, установленных вдоль стен. Где-то среди всего представленного разнообразия были и пирожные от Ники, и это грело душу, словно подруга стояла рядом.

Я знала, что они с Виктором придут ближе к вечеру, но уже сейчас чувствовала так необходимую мне поддержку. Или так действовала общая атмосфера? Окружающее мало походило на подготовку к выступлению в цирке, но радостное волнение витало в воздухе, заражая всех окружающих.

Распорядитель — седой представительный мужчина — провёл меня по залу, показав ниши, в которых стояли диванчики или маленькие столики со стульями. Я могла гадать здесь, прямо в зале, или пойти в библиотеку, если бы кто-то захотел сделать расклад в приватной обстановке.

Помещение было не слишком большим и, что не удивительно, на полках стояли в основном юридические справочники и пояснения к ним. Один шкаф был уставлен книгами по истории государства. Две стойки отводились под карты Рейвенхилла за разные годы. Я даже потянулась к датированной самым ранним годом, чтобы посмотреть, была ли Книжная улица с самого основания города или появилась позже, но меня прервали.

— Подождите в зале, пожалуйста. Начало скоро, и первые гости могут начать приходить уже сейчас. Я их займу, но если кто-то захочет погадать… — произнёс распорядитель, и я, кивнув, отправилась на выход.

* * *

Гостей пока не было. Зато официанты прекратили свою суету, не бегали туда-сюда декораторы, и только музыканты продолжали терзать инструменты и мои уши. Кольца тревоги снова свились в животе, и пересохло в горле. Но я не рискнула налить сока в бокал, чтобы не нарушить только недавно созданный порядок.

Стоять посреди пустого зала, привлекая всеобщее внимание, было сомнительным удовольствие, поэтому я отошла к окну, полускрытому занавеской, и остановилась там. Хотя, если быть честной, меня едва ли кто-то рассматривал — все были заняты своими делами.

На улице тоже оказалось безлюдно и безкаретно. Площадь освободили в ожидании прибытия экипажей гостей, так что создавалось впечатление, будто в городе никого не осталось. Только я и пиликающие музыканты, от упражнений которых начинала болеть голова.

— Госпожа Ковальд, лад вас видеть, — раздалось сзади, и я вздрогнула и чуть не выронила сумочку, в которой лежала основная и запасная колода карт.

— Господин Панс, благодарю за приглашение и доверие.

Надеюсь, я улыбнулась достаточно нейтрально, и мэр не заметил страха, наверняка мелькнувшего в моих глазах. Страха, который я постаралась спрятать, пока оборачивалась к собеседнику.

— Довелие штука дефицитная, но я надеюсь, что между нами оно возможно. Как думаете, госпожа Ковальд?

— Думаю, что не совсем понимаю, о чём вы.

Я совершенно точно не понимала, о чём говорит Гудис Панс. Ещё по нашей первой встрече, когда он намекал на взятку, а я решительно не догадывалась об этом, стало ясно, что мы говорим на разных языках. Но не намекает же он опять на то же самое? Он всё ещё хочет взятку? Или, может, я должна отдать ему часть денег за работу на этом балу? Жаль, рядом не было ни словаря, ни переводчика, способного прояснить суть разговора.

Господин Панс устало потёр лоб, бросил хмурый взгляд и пробормотал:

— Как же сложно с вами, молодыми. Поговолим позже, госпожа Ковальд. Мне пола встлечать гостей.

Мэр развернулся и ушёл, оставив меня в лёгкой панике, с сильно бьющимся сердцем и решимостью всеми возможными способами избегать обещанного разговора.

* * *

Пиликанье вдруг прекратилось, в повисшей тишине распорядитель произнёс первые имена приглашённых. Дирижёр взмахнул руками, и зал заполнила музыка. И входящие в широкие двери гости.

В толпе я потеряла мэра, и тут же заметила Джейн Холл, которая была на приёме у Сандры. К счастью, самой Сандры рядом с ней не оказалось, но напряжение не оставляло.

Девушка тоже меня заметила, радостно воскликнула и потащила в мою сторону даму, с которой на ходу перебрасывалась фразами. Вероятнее всего, это была её мать. Сейчас мне очень не хватало Хантли, который знал каждую собаку в этом городе и мог поделиться информацией.

Стоп! О чём я вообще думаю? Уж кого я не хотела видеть рядом, так это Хантли. Только не его. Я не уверена, что смогу сдержаться и не продемонстрировать свои чувства всем окружающим.