Ups & Downs - Изольда Северная

Ему удается. Я уже через минуту не помню суть нашего разговора. Уже через минуту умелых движений мужчины я становлюсь просто чувственной потребностью. Я опять ищу его тело своим. Мои руки уже не просто ласкают, они требуют. Мое ослабевшее тело подрагивает в предвкушении.

Он добивается желаемого. Потому, когда он вновь наполняет меня, я утрачиваю элементарные понятия мира, кроме «здесь» и «сейчас».

Глава 39

— Это выходит из-под контроля. — Взмахнул обреченно руками возмущенный парень лет семнадцати.

Я продолжаю гладить шерстку маленькой эйки, которая нежиться в моих руках, тихо урча. И я смотрю на то, как юный Владыка расхаживает по моей комнате.

Он уже вернул меня обратно, в свой дом, в привычную мне комнату. Я уже провела здесь целый день и ночь. И Он уже не единожды (и не дважды) приходил сюда, полный негодования и возмущения.

— Странно, не находишь, малышка Шерри? — Он не смотрел на меня. Просто беспокойно перемещался по комнате, напоминая своим поведением взволнованного юнца, чью маску, собственно, он и надел. — Всегда. Во всем. Есть подвох. Как бы тщательно ты не строил план, как бы точно ты не просчитывал ходы, всегда найдется «случай» и «непредвиденное». Это катастрофа. Мать вмешивается в мои дела. В последнее время слишком часто. — Он подошел к открытому окну, проорав: — И меня это бесит! Я, черт возьми, уже взрослый мальчик. — Он отвернулся. — Всегда есть подвох. Она смеется надо мной. Старая стерва.

Да, ясное дело, что Райт прекрасно знал о том, что я провела ту ночь, да и следующую за ней, со своим мужчиной. Что он нашел меня. Что вместо отчаянья и страха Аарон испытал эмоции иного рода. И Райта это бесило.

Но нужно сказать, что даже этот гнев был из разряда тех эмоций, которым Владыка был искренне рад. Эта злость была больше похожа на азарт. На желание новой битвы. На надежду игрока в покер отыграться.

Так что сейчас смысла его бояться не было. Этот гнев он желал. Этот гнев был для него так же приятен, как и момент искреннего счастья. А так как я не разу не видела (да и не представляла) Райта счастливым, ему оставался только вот такой гнев, который граничил с восхищенным возмущением.

— Он назвал меня ублюдком. — Да, я знала. Он говорил это уже в который раз, полный негодования и удивления. Я же думала о том, что Блэквуд окончательно свихнулся. Я была так же удивлена, что мужчина после этого еще ходит по своей земле. — Меня не называли ублюдком вот так прямо в глаза уже… — Он задумался. Но быстро бросил это дело. — Это слово было слышать в свою сторону довольно… неожиданно. — Ага. Неожиданно — подходящее слово. Прям, лучше и не скажешь. — И что мне делать? Что я получу от его смерти? Очередное гнилое бесполезное тело. Аарон — чертовски полезный раб. Его смерть ничего мне не даст. Мне нужно его отчаянье. Где мне его взять? — Он сжал и разжал ладони, словно пытался почувствовать это отчаянье на ощупь. — Может, ты мне подскажешь? — Крикнул он в сторону окна, явно обращаясь к своей Великой матери.

Та как всегда безмолвствовала, отвечая безразличностью синего небо. Ну, естественно. Было бы удивительно, если явился этот глас с небес. Или длань, которая бы указала Райту верное направление…

Я усмехнулась, чтобы в следующий момент быстро зажать рот рукой.

Что ж, мне с самого утра нездоровилось и я подозревала, что день назад перебрала с до красноты спелыми персиками. Наверняка это было отравление. Кто знает, что могло содержаться во фруктах этого мира, даже если земной аналог мне был отлично знаком.

Да, признаю, я не удержалась. Жадность фраера сгубила. Мой бич — вкусная еда. Не могу удержаться, когда вижу вазу с самыми сочными, аппетитными фруктами, которые мне когда-либо доводилось наблюдать.

Славно, я сдержала порыв освободить желудок, начиная глубоко дышать. Я умоляла свой организм успокоиться, сглатывая, но рот лишь наполнялся слюной. Тошнота становилась просто не мыслимой. Потому уже через полминуты я сорвалась с места, несясь к умывальнику.

Мне было безумно стыдно, однако я ничего не могла с собой поделать, стоя над этим умывальником еще минут пять.

Когда же спазмы закончились, когда мой желудок был пуст, и когда я больше не чувствовала порывов, я умылась холодной водой, делая маленький глоток. Осторожно дыша, все еще ожидая подвоха от своего тела, я медленно выпрямилась, нехотя возвращаясь в свою комнату.

Райт, кажется, был немного ошарашен. Он застыл напротив окна, с которым еще совсем недавно беседовал, рассматривая меня прищуренными глазами. Согласна, видок у меня был так себе. Взгляд Владыки лучше любого зеркала разъяснил, что выгляжу я… как и полагается человеку с отравлением.

— П-прости. — Пробормотала я сконфужено.

Эйки еще до сих пор фыркала, не довольная моим грубым поведением, когда я буквально сбросила ее со своих коленей.

Райт вновь осмотрел меня. С ног до головы, медленно. Потом повернулся к окну. Посмотрел на небо. Опять на меня. Себе под ноги. После чего выдохнул:

— Старая стерва.

Я готова была смеяться.

Он что серьезно? Серьезно думает, что я беременна?

Это же невозможно. Я так и говорю ему.

— Неужели. — Хмыкает Райт, сидя в кресле, пока при нем мне берут кровь для своеобразного анализа. — Я мужчина, малышка Шерри. Мужчина, у которого была женщина. Которая была беременна от меня. Так что различить беременна женщина или нет, я могу.

Я напугана. Его серьезностью и уверенностью. Если честно меня пугает сама мысль, что я могу быть беременной. Я в ужасе. Я не готова.

На меня сыплются сотни вопросов. И я не могу ответить ни на один из них.

Конечно, как каждая обычная, нормальная, человеческая женщина я хотела создать семью. Я хотела растить малышей, смотреть как они растут, воспитывать их.

Но… сейчас? Теперь? Я была чужаком, изгоем, да еще к тому же наложницей. Каким образом я смогу в подобной обстановке вырастить ребенка? В чужом, жестоком мире. Одна.

Я смотрю на нахмуренного Райта. На мужчину за тридцать, который скрестил руки на груди, ожидая ответа лекаря.

Он… убьет меня теперь? Или же убьет моего ребенка. Заставит меня согласиться на это убийство?

Черта с два. Я сдохну, но не отдам никому моего малыша.

Любовь. Привязанность. Связь. Все это внезапно наполняет меня Я прислушиваюсь к себе, к стуку своего сердца. И это завораживает. Это пугает и удивляет меня. Я кладу руку на свой живот, словно стараясь почувствовать еще одну жизнь внутри себя. А еще донести простую истину: «мамочка тебя защитит».

Ага. Как же. Мамочка сейчас даже себя защитить не в силах.