Данница - Елена Лаевская

Путешествие продолжалось уже несколько часов. Маг-У-Терры успел, зажав в пальцах новейшее изобретение технической мысли — грифельный карандаш, пройтись по тщательно разработанному плану поездки, перекусил свежей булкой и остывшим кофе, вздремнул на мягких подушках.

Делать больше было нечего. За окном проплывал однообразный пейзаж смешанного леса, скрипели рессоры, всхрапывала тройка драконов.

Всплывала в голове и пропадала неизвестно откуда пришедшая строчка. Не хотела уходить. То ли слышал ее где-то, то ли сама родилась.

Мой дядя самых честных правил…

Мой дядя самых честных правил…

От нечего делать молодой маг стал придумывать рифму к прицепившимся словам. Он иногда баловался стихами. Но так, ничего серьезного. Барышням в альбом, в основном.

Мой дядя самых честных правил,

Вдруг завещание исправил.

Все хорошо. Только ведь дядя его и не составлял. Вот такой оригинал. Хотел, чтобы все родственникииз-за наследства передрались. Хулиган. Или самодур. Как посмотреть.

Мой дядя самых честных правил,

Своей жене рога наставил.

Так ведь не был дядюшка женат. В свое время всех невест распугал склочным характером. Так один и живет. Скукой мается. Големов создает — соседей пугать. Предсказывает разные страсти — затем же. Редкое животное, крокодил, у него в спальне под кроватью прячется. Это уже совсем неизвестно зачем.

Мой дядя самых честных правил,

Он уважать себя заставил.

Вот это уже лучше, можно и записать.

Но ничего записывать юный маг не стал. И через некоторое время строчка забылась, стерлась из памяти так же легко, как и появилась.

Поздно вечером, уже в темноте, карета остановилась перед родовым замком регины Меллори. Узнав, что Маг-У-Терры отправляется в путешествие, регина отправила ему одно за другим с полдюжины посланий и, наконец, добилась, чтобы молодой маг остановился у нее по дороге.

Меллори слыла в округе особой взбалмошной и эксцентричной. Некрасивая, резкая, острая на язык, она не часто появлялась в обществе (не то, чтобы общество от этого сильно расстраивалось, так, кривило губы), но, как ни странно, не пропускала ни одного бала.

Приезжала последняя, разодетая в пух и прах, сверкая драгоценностями, танцевала всего один танец и уезжала, не дожидаясь ужина.

Вот и сейчас, пренебрегая правилами этикета, регина сама спустилась к карете мага с факелом в руках. Тот поцеловал решительно протянутую крепкую руку с катышками мозолей на ладони

Дрова она сама колет? Или с мечом упражняется? — мелькнула мысль.

— У вас породистые драконы, сударь, — заметила Меллори, провожая Мага-У-Терры к парадной двери.

За изысканным обедом из летающего змея ох, пустынных ежей и густого красного вина молодой маг неожиданно разговорился.

То ли роскошная трапеза, то ли дружеская манера регины так подействовала, только маг расслабился, и речь его текла без труда.

Меллори оказалась на редкость интересной собеседницей. Через полчаса молодой маг признался себе, что совершенно не понимает, почему раньше считал регину безнадежно некрасивой.

Ну да, худа, без плавности движений, но зато какая прекрасная белая кожа. Крючковатый нос и маленькие, близко посаженные глаза, но ведь искрятся смехом, что твой горный хрусталь. Широкий узкогубый рот, но такая пленительная улыбка.

В этом сезоне модно было иметь веер. Девушки говорили глупости, прикрывшись изделием из тонкого полотна или перьев, и кокетливо стреляли неестественно распахнутыми глазами. Раз — наповал. Два — наповал. Три — мимо…

Регина не говорила глупостей и смотрела прямо, не отводя глаз. Веер ей был ни к чему. И магу это было очень по душе.

Разошедшийся Маг-У-Терры посвятил регину в недавно записанные мысли об устройстве мира.

Меллори слушала внимательно, задавала исключительно правильные вопросы.

— Из какого материала сплетены канаты, на которых подвешена Земля?

— Что там, за небесной сферой?

— Как найти замок, в который Великий Часовщик вставил заводной ключ?

— Меллори, вы самая необычная девушка из всех, с кем мне приходилось встречаться, — восторгался молодой маг, отпивая вино уже из третьего бокала.

Регина беззаботно смеялась.

— Мой опекун тоже так говорит. Только морщится при этом, будто наелся незрелого крыжовника. А потом добавляет, что я полная оторва, и он снимает с себя обязательства, данные моим родителям.

— Если ваш опекун совсем откажется, то буду рад взять эти обязанности на себя, — пошутил (или не очень пошутил) маг.

— А это правда, — вдруг осторожно спросила Меллори, — что вы дали обет не пользоваться магией? Чтобы самому честно встречать невзгоды мира лицом к лицу? Это очень благородно с вашей стороны.

Мага-У-Терры обдало жаром. Запылали, как угли в жаровне, уши. Выступили на лбу капли пота. Вздрогнула держащая бокал рука, несколько алых капель упали на тонкие кружева рубашки.

Признавайся, дурак! — шепнул беззвучно сам себе. Таким девушкам не лгут. Обманешь — потеряешь навсегда.

Не обману — тоже…

— Не хотите отвечать, не надо, — регина положила прохладную ладонь на горячую руку молодого мага. — У меня… У меня есть маленький Дар. Ну, совсем крошечный. По наследству от прабабки. Не возьмете ли на себя труд давать мне уроки магии? Когда вернетесь, конечно.

Последний шанс. Кровь отчаянно стучала в висках. Последняя соломинка. И та выпала из ослабевших пальцев.

— Извините, регина. Из меня очень плохой учитель.

Меллори закусила губы.

— Извините и меня, Маг-У-Терры. Я, кажется, перешла грань приличия. Не обижайтесь, но я вас оставлю, голова неожиданно разболелась.

Шелест юбок по паркету. И все. Ушла. Испарилась. И некого в этом винить, кроме себя. Если бы у молодого мага была с собой рапира, он бы сейчас с огромным удовольствием проткнул себя насквозь!

Утром Меллори не вышла проводить гостя. Прислала мажордома. Молодой маг проклял себя на всех известных ему языках. И слово «остолоп» было там самым мягким из произнесенных.

Кофе показался горьким, варенье — кислым, драконы — плохо отдохнувшими, а верный Хмут — свинья свиньей.

Ни на что не надеясь, он оставил Меллори записку, в которой благодарил за кров и интересную