Огонь, пепел и ветер - Северина Мар

— Ваше величество, я буду счастлив исполнить ваш приказ и созвать Зимний бал и народные гуляния!

Когда Кир проснулся, солнце стояло уже высоко, роняя бледные лучи сквозь витражные окна в его опочивальню. В последние дни он много спал, но плохо высыпался. Возможно все дело было в хождение во сне, которое он заметил за собой только вчера, но, наверняка, оно проявлялось и раньше.

Быть может, это все было из-за усталости, или из-за тревог и забот, к которым он успел привыкнуть.

Матушка говорила, что ему следует отдохнуть и провести хотя бы месяц в их поместье в Южных княжествах. Заодно привел бы в порядок дела, но, разумеется, Кир не мог себе позволить покинуть Ониксовый дворец на столь долгий срок.

Если бы он был в силах выкроить хотя бы несколько дней, то отправился бы на запад туда, где была сейчас Агата. Впрочем, она его не звала. Может быть ей было неприятно его присутствие и он ей надоел хуже бобовой похлебки?

Как бы то ни было, ему следовало посетить целителей и попросить выписать зелье от лунной болезни. Но сперва он должен был разобраться с письмами и начать подготовку к Зимнему балу и гуляниям.

Кир сел в постели. Он не помнил, как разделся и лег. Вернувшись от дракона-императора, он зажег свечи и решил, что раз все равно бодрствует в такой час, то займется письмами.

Одевшись и приведя себя в порядок, Кир зашел в свой кабинет и замер. Сперва ему показалось, что пока его не было, кто-то рылся в его вещах. Вместо привычного беспорядка, письма и бумаги были аккуратно разложены.

На краю стола стоял поднос с успевшим остыть чаем, сыром, орехами, свежим хлебом и медовыми кольцами. Кир облегченно выдохнул. Служители обычно приносили ему утреннюю трапезу в то время, когда он уже бодрствовал, но сегодня он все проспал. Раньше все знали, что ничего трогать в его покоях ни в коем случае нельзя. Однако, недавно завершили ученичество очередные воспитанники и брат Коинт приставил к нему вчерашних детей, едва сменивших желтые рубашки на белые одеяния, которые вечно все путали.

Кир просил его отправить к нему, кого-то более опытного, на что брат Коинт ответил:

— К весне эти братья будут допущены к дракону-императору. Им надо на ком-то учиться, пока еще есть время.

— Я, что же, по вашему учебный материал? — возмутился Кир.

— Если вас, что-то не устраивает, то можете сами относить свои одежды в прачечную, сметать пыль, и ходить в общую трапезную. У меня нет других свободных братьев, кто мог бы вас обихаживать! Если вы не заметили, то количество драконов трижды увеличилось. Все более опытные служители, имеющие необходимые навыки, заняты другим.

Возразить Киру было нечего и ему пришлось смириться с уготованными ему лишениями.

Сев за стол, Кир отпил холодный чай, откусил кусок свежайшего хлеба с хрустящей корочкой, и закашлялся, едва не подавившись, взглянув на письма.

Прочистив горло, и утерев, выступившие на глаза слезы, он отставил в сторону чашу с чаем, и принялся перебирать бумаги. Письма не просто лежали в порядке, на каждое из них был написан полный и исчерпывающий ответ.

Свой почерк он бы узнал всегда и на благородной гербовой бумаге был именно он — прямой, как изгородь, с круглыми дугами и при этом резкими, острыми линиями. Однако, написано все было так, как Кир никогда не писал.

Хотя с грамотностью у него дела обстояли наилучшим образом, в чистописание он никогда не был хорош. Так аккуратно и ровно, без единой кляксы и помарки, он не писал даже в ученичестве, когда над ним стоял наставник, бивший его палкой по спине за малейшую оплошность.

Кир читал письмо за письмом, каждый раз поражаясь тому, что ответ был именно таким, каким он и собирался его написать, но более объемным, с учтивостью достойной князей, и даже с остроумием. Прочитанное, разительно отличалось от кратких, емких и лаконичных посланий, которые он всегда отправлял.

Это было невозможно. Мог ли он уснуть за столом, и вновь впасть в состояние лунной болезни, при которой люди не просыпаясь встают по ночам и бродят по дому, делая привычные им дела?

Кира затошнило и он закрыл ладонями лицо, считая свои вздохи, чтобы успокоиться. Внезапно, его правая рука сама собой, без всякого его желания, потянулась вниз и, распахнув ящик стола, достала тяжелую тетрадь в кожаном перелете и почти бросила ее на стол перед ним.

Мгновение Кир смотрел на нее, потом перевел взгляд на свою руку. Подвигал пальцами, сжал ладонь в кулак. Мог ли он сходить с ума?

Тетрадь перед ним терпко пахла кожей. Ее ему подарил Страт. Он обожал вести дневники и вел их с тех пор, как научился писать. В его особняке была целая выделенная комната, со шкафами забитыми перевязанными алыми лентами блокнотами.

Киру вечно не хватало терпения, да и времени, чтобы писать дневники, поэтому он просто забросил подарок внутрь стола и забыл о нем.

Дрогнувшими пальцами, Кир открыл тетрадь и пролистал страницы, сладко пахнувшие недавно просохшими чернилами.

Внутри тем же почерком — его, но не его, были тщательно и дотошно описаны вчерашние встречи с Цицелией и Иренеусом, появление Дро и даже беседа с Андроником Великим. Их реплики были приведены с полнейшей точностью и достоверностью.

Мало того, на отдельных страницах были нарисованы иллюстрации: Цицелия томно возлежащая на кушетке, Иренеус, сидящий за столом, дракон-император в двух ипостасях: принявший боевую стойку, и устроившийся на ковре с тряпичной куклой в руках.

Они были изображены именно так, как их видел Кир, словно неведомый художник пробрался внутрь его головы и был тогда вместе с ним.

Кир прикрыл глаза. Он унял страх и панику, и все стало ясно.

Недолго думая, он взял перо и, обмакнув его в чернила, написал на чистом листе:

— «Вы здесь? Ваш дух внутри меня?»

Глава 47. Свадьба и сплетни

Дни пролетали в спокойствие и приятной неге. Впервые за долгое время Агате не надо было ни о чем волноваться и она могла нежиться в постели пока солнце, встав совсем высоко, не начнет настойчиво заглядывать в окна башни, где располагалась ее опочивальня.

Проснувшись, она неспешно завтракала, а иногда и сразу обедала, если проспала слишком долго.