Осколки тьмы (СИ) - Рия Эшмар

— Совершают обряд. Смотри.

Напротив Денмонта стоит аллир, которого я вижу впервые. В дрожащем свете факелов трудно его разглядеть, но завернутая в плащ фигура вызывает невольный страх. Длинные темные волосы достигают середины спины, резкие острые черты лица притягивают взгляд и пугают жестким выражением. Худые длинные руки сцеплены в странном жесте. Аллир стоит совершенно неподвижно, словно безжизненное изваяние. Даже плащ, спускающийся до самого пола, кажется застывшим. Лишь тонкие губы едва заметно что-то шепчут. Неужели заклинание?

С затаенным дыханием внимательно наблюдаю за странным обрядом.

Между ладоней Тхавианта разгорается маленький синий огонек. Аллир не перестает произносить заклинание, постепенно огонек разгорается все ярче, увеличиваясь в размерах. В какой-то момент Тхавиант разводит руки. Ставший довольно большим шар вдруг устремляется к Денмонту, по пути раскидывая синие искры.

Денмонт с готовностью протягивает руки вперед. Стоит шару коснуться кончиков его пальцев, как раздается взрыв, на мгновение ослепляющий даже меня. Когда я вновь могу видеть, то обнаруживаю Денмонта и Тхавианта, как ни в чем не бывало стоящих друг напротив друга. Вот только между ними висят тонкие синие нити. От каждой руки аллира тянется по одной нити, но постепенно они расслаиваются и, достигая Денмонта, оплетают того полностью, с ног до головы, словно ловчая сеть.

Бывший наставник слегка покачивается, после чего, сгибаясь пополам, падает на пол. Последнее, что я вижу — это искаженное от боли лицо, а затем экран вновь заволакивает темной дымкой. Постепенно он растворяется во тьме.

— Что это было?..

— Только что Тхавиант провел обряд, полностью подчинив себе волю Денмонта.

— То есть… Денмонт стал его марионеткой?! — ужасаюсь я.

— Да. Теперь Денмонт будет делать все, что пожелает Тхавиант. Ему останется лишь дергать за веревочки.

— Но… я не понимаю… зачем? Как Денмонт мог согласиться на подобное? Зачем они это устроили?! — После объяснений Тэана все увиденное предстает в новом, еще более зловещем свете.

— Денмонт слишком предан Тхавианту, а для чего они это сделали, я и сам не представляю. Но решил, что тебе будет полезно знать. Они что-то задумали, Алиса, поэтому будь осторожна.

— Я все равно не понимаю, зачем нужно прибегать к такой ужасной магии, — качаю головой. — Ты сам сказал, что Денмонт ему предан. Тогда зачем Тхавианту полностью подчинять себе этого человека?

— Не знаю, Алиса. Но это очень серьезная магия.

— Ты действительно беспокоишься обо мне? — Заглядываю в янтарные глаза. Здесь, в этом мире, они все-таки светятся ярче, будто созданные для того, чтобы разгонять тьму.

— Я воплотился в физическом мире, чтобы спасти тебя от Пустоты. Неужели еще есть какие-то сомнения? — усмехается Тэан.

— Иногда это просто хочется услышать, — улыбаюсь я. Обнимаю Тэана, утыкаюсь ему в грудь.

Какая разница, что думают друзья? Все это не важно. Я точно знаю, что нужна Тэану. Не ради какой-то цели, просто нужна.

Утром вновь отправляемся в путь. Вскоре лес остается позади, а перед нами раскрывается просторная равнина — она отделяет лесную полосу от виднеющихся вдалеке гор. Здесь нет больших сугробов, но снег окружает со всех сторон, переливаясь, искрясь, сверкая на солнце до рези в глазах, так, что на него невозможно смотреть и хочется зажмуриться.

Белая пустыня слепит глаза и угнетает однообразием. Но стоит взглянуть на Альрайена, как вдруг возникает ощущение, будто он возвращается в родные края — настолько его красота гармонирует с пейзажем. Он вновь кажется мне призраком, слишком нереальным, слишком отстраненным и холодным. Серебристого цвета дубленка, серебристые волосы, только более светлого оттенка, безупречно струящиеся по спине, и бледная кожа на задумчивом лице, а вокруг — бесконечное покрывало такой же призрачной долины. И холод, что медленно, но уверенно пробирается сквозь теплую одежду, еще больше усиливает это впечатление.

Порывы ветра с каждым разом становятся все сильнее и длятся дольше, словно пока пытаются войти во вкус и готовятся к чему-то более масштабному. Вскоре на небо набегают облака и разражаются снегом. Сначала это маленькие одиночные снежинки, потом целые хлопья, постепенно заслоняющие обзор белесой стеной.

Виллеты дрожат от холода, но мы боимся пускать их в галоп: ведь после того, как они согреются, а потом снова остановятся, могут замерзнуть только сильнее. Приходится поддерживать неторопливый темп езды, зато есть время оглядеться по сторонам. Снежные хлопья, до тех пор, пока не заслоняют весь обзор, своим появлением оживляют однообразный пейзаж, наполняют его движением и сказочной атмосферой. Усиливающийся ветер кружит снежинки, бросая их из стороны в сторону и закручивая в воронки и небольшие ураганчики.

— По-моему, начинается метель, — замечает Стас.

Очередной порыв ветра чуть не срывает с головы капюшон — я лишь в последний момент успеваю придержать его.

— Да, начинается, — соглашается Альрайен. —