Двуликий бог. Книга 2 (СИ) - Мэл Кайли

В третий раз я получила инициативу в свои руки, оказалась сверху и отдалась ей с искренней увлечённостью. Кажется, мой пыл сумел поразить даже жаркого огненного бога — он смотрел на меня с нескрываемым восхищением и посмеивался в перерывах между поцелуями. Озорные лукавые искорки, озарявшие тёмные глаза, сильнее раззадоривали меня. Не отрывая взгляда от притягательных обожающих очей, я увлечённо играла с темпом, рвала ритм, заставляя его удивляться снова и снова, в неосознанном порыве сжимала его плечи и проводила ноготками по груди, чтобы после с ужасом заметить расплывшиеся розовые полосы, проступавшие на смуглой коже. Однако боль ничуть не смущала закалённого аса, напротив, пробуждала в нём возбуждение и интерес. Заигравшись, я сорвалась первой, прогнувшись в спине, застонала в голос, а затем упала щекой на его влажную грудь.

Признаться, после третьего раза я утомилась и намеревалась уснуть на тёплом плече мужа, однако ненасытный нрав сладострастного аса не позволил мне забыться раньше времени. Потому четвёртый раз стал очень мягким, нежным, неторопливым. Движения казались ленивыми и грациозными, точно в танце. Вёл опять он. Я подчинялась с удовольствием, хотя лишь некоторое время назад мне дозволялось делать с любовником всё, что заблагорассудится, и это увлекало ничуть не меньше. Прикрыв глаза, я прислушивалась к ощущениям своего тела, чуть притуплённым усталостью, а оттого всё происходило, как во сне. Как в лучшем из моих снов… Раскрыв губы, я мягко постанывала, ведомая его движениями. Он склонился ко мне, коснулся губами щеки, опаляя кожу жарким дыханием, и вслушивался, словно в музыкальное звучание.

— Ах, Локи… — прошептала, обмякнув в его руках, сомкнув веки. Столько невыразимых чувств вмещало в себя его имя, с которым я засыпала и просыпалась. Сладкая истома опустилась на тело, я повернула голову, дотронулась кончиком носа до его шеи, вдохнула запах родного мужчины и уже через мгновение заснула крепким безмятежным сном. Я не удивилась бы, если бы узнала, что был и пятый раз, так глубоко я провалилась в сон и так долго ещё мне снились будоражащие красочные образы…

Я так устала за ту долгую насыщенную ночь, как, казалось, не уставала за последние месяцы. Когда я проснулась, солнце уже взошло над Асгардом, а птицы заливались весёлыми трелями, радуясь новому дню. Мир преобразился. Сломленная горем и переживаниями, я успела позабыть, как он прекрасен, когда сердце наполнено любовью и беззаботной лёгкостью. Рядом, уткнувшись носом в моё плечо, отсыпался Локи. Золотисто-коричневые ресницы и брови переливались в лучах Соль, лицо казалось умиротворённым, а уголки губ чуть приподнимались, точно он улыбался во сне. Несколько минут я молча любовалась мужем, затем коснулась огненно-рыжих волос, скользнула по спутанным волнам ладонью, покраснела при одном воспоминании о минувшем вечере. И улыбнулась — счастливо, открыто, искренне, как давно не улыбалась.

Едва я решилась предпринять робкую попытку к бегству и переползла к краю постели, как стремительная ловкая рука поймала меня за талию и притянула к себе. Приоткрыв один глаз, Локи смотрел на меня лукавым лисьим взглядом. Прежде, чем он успел отвлечь меня поцелуем, я отметила, что и в его глазах много дней не видела подобного озорного мальчишеского задора. Побег не удался, и мы не выбирались из постели до самого полудня, взволновав прислугу. Ночные похождения не утолили его жадного желания, и уже после второго раза я весело подумала, что наложницы, пожалуй, были не такой уж плохой затеей. И тут же отогнала от себя подобные мысли. Он мой и только мой. Так будет всегда, пока я дышу и ступаю по земле Асгарда.

— До чего же ты ненасытен, мой повелитель, — смеясь, укорила его я, прижавшись щекой к пылающей груди и восстанавливая дыхание. Сердце сильными мерными ударами ударяло о клетку рёбер, эхом отдавалось в ушах. Ничего подобного я не могла припомнить с первых дней своего замужества. Выходит, и в длительных размолвках можно найти свои достоинства. Если они обретают счастливое разрешение, конечно.

— Моя лунноликая госпожа, ты столь притягательна, что я ничего не могу поделать с собой, — в том же насмешливом легкомысленном тоне отозвался хитрец, поглаживая меня по волосам. Откинувшись на подушки, он тяжело дышал, но красивое волевое лицо лучилось от счастья и самодовольства. Я улыбнулась и удобнее устроилась у него на груди, не считая нужным отвечать. В тот миг нам требовались не слова и речи, а время побыть вдвоём. Время, которое исцеляет любые раны. Время, которого в рамках вечности нам осталось отведено не так уж и много…

* * *

Со дня нашего примирения жизнь потекла своим чередом, и я вновь обрела покой. Казалось, судьба играла со мной, словно хищник со своей жертвой. Чем большее она даровала счастье, тем более страшное затем на меня обрушивалось страдание, а в миг, когда я становилась близка к погибели от боли и отчаяния, провидение снова возрождало меня к жизни любовью и благополучием. И в такие моменты я боялась представить, что же беспощадные высшие силы уготовили мне на будущее, и что произойдёт со мной в тот день, когда я, наконец, сломаюсь, не сумею справиться, подняться. Подобные мысли сеяли в сердце отравляющую тревожность, а так как на мою долю выпадало мало радостных дней по сравнению с ненастными, я не могла позволить им прорасти через себя. И я смело смотрела в глаза судьбе, как крошечная травинка на буйном ветру, что дрожит и гнётся под его жестокими порывами, а всё-таки не ломается и продолжает жить.

Шли годы. Вали рос и добавлял нам как хлопот, так и поводов для смеха. Как оказалось, если старший брат перенял от матери хотя бы основополагающие черты характера, то младший наследник ограничился невинными голубыми глазами, а вот нравом определённо пошёл в отца. С возрастом он становился всё беспокойнее и непоседливее, был вспыльчив, непредсказуем и своеволен. И хотя сынишка не был лишён отцовского ума и сообразительности, он всё чаще направлял свою неуёмную энергию в нежелательное русло. Его неожиданные выходки подчас приводили меня в ужас. С ранних лет Вали любил оружие, интересовался охотой. Однако, если Нарви стремился совершенствоваться и оттачивать свои умения, то Вали, прежде всего, любил убивать.

Я не замечала, чтобы Локи любил младшего сына меньше, нежели первенца, однако он без сомнения был с ним гораздо более суровым, строгим и требовательным. Только не давая подрастающему наследнику и минутной передышки, он умудрялся держать горячего сына в узде. Если же по тем или иным причинам повелитель не успевал