Беглянка (СИ) - Матрикс Велл

— Это Дверь, которая соединяет две разные точки пространства, — пояснил парень.

— Все двери так делают, — заметила я.

— Две разные точки, разделенные расстоянием. Любым расстоянием, — уточнил Пьер.

— Что-то вроде Звездных врат? — недоверчиво осведомилась я.

Пьер рассмеялся:

— Двери работают на совсем ином принципе. Но суть та же — сокращение расстояний. Только в планетарном масштабе.

— А почему их называют Дверями кадхаи? — конечно, можно предположить, это потому, что пользоваться ими могут только кадхаи, но нас ведь уже провели однажды через подобную дверь.

— Потому что это мы их создаем, — горделиво улыбнулся Пьер.

— Да ладно… — неверяще уставилась я на него. — Любой кадхаи может создать телепорт?

В империи пользовались планетарными телепортами, в основном соединявшими разные материки на старых планетах. Телепорты были дороги, потребляя прорву энергии, и их возведение было по карману только самым богатым звездным лордам. Периодически ученые пытались разработать более дешевые и портативные телепорты, но пока безуспешно. А здесь, на Танше, оказывается, это было доступно каждому кадхаи.

— Да, любой. Хотя, конечно, мастера Дверей — это род Вайнхаи.

— Мастера Дверей? — переспросила я.

— Да. Каждый из девяти бессмертных родов кадхаи обладает особым умением. Вайнхаи — мастера Дверей, Таринхаи — целители, Ривенхаи — водники…

— А Эйлимхаи? — заинтересовалась я.

Пьер подмигнул, вытянул руку в неизменных перчатках, которые носил, кажется, вообще не снимая, и на его ладони заплясал язычок пламени.

— Вы управляете огнем? — предположила я недоверчиво.

— Мы управляем элементами стихий, — поправил он.

Я не нашлась, что сказать. Как это — управляют элементами стихий? Что это еще за сверхспособности такие? Нет, кадхаи, конечно, были сверхлюдьми, но я всегда полагала, что это касается их физических возможностей. Но это?..

— А… что тогда делают водники? — задумчиво спросила я.

Пьер рассмеялся:

— Какая интересная реакция. Ривенхаи властвуют над водой, а мы — над элементом воды.

— И в чем разница?

— Ривенхаи могут заставить реку изменить русло, а мы — создать водяную плеть без наличия воды, — гордо ответил кадхаи.

— Это за гранью моего понимания, — призналась я. — Как вы это делаете?

Пьер пожал плечами и сжал ладонь в кулак, гася огонек:

— Если вы хотите научного объяснения, то его нет. Это все делается на уровне интуиции.

— Почему вы это не исследуете? — поразилась я.

— Потому что мы не хотим, чтобы нас изучали, — хмыкнул Пьер. — Достаточно и того, что мы были созданы искусственно.

— Мне кажется, для ныне живущих поколений это уже не актуально, — немного растерянно улыбнулась я.

— И все же это не то, о чем хотелось бы вспоминать, — заметил Пьер.

— Не удивительно, что вы не пускаете к себе ученых, — я принужденно рассмеялась.

Я попыталась вспомнить, было ли что-то о подобных способностях кадхаи в документах комплекса по их созданию. Но, либо мы эти документы еще не обнаружили, либо создатели кадхаи и сами не знали о таком. Я решила, что лучше при кадхаи тот проект не упоминать. Раз уж у них тут… свои комплексы.

— И это тоже, — согласился весело Пьер.

Пожалуй, мне нужно было время, чтобы уложить в голове такую новость, поэтому я сменила тему:

— Так… и сколько времени займет сокращенный путь?

— Буквально пару часов. Минут через пятнадцать мы доберемся до Двери, а от нее до Ларуса рукой подать. И до самой крепости доехать.

— Неплохое сокращение, — признала я. — А почему вы ставите двери на дорогах? Не логичнее было бы связать города через систему вокзалов? Это сэкономило бы столько времени.

— Двери не вечны, — покачал головой Пьер. — И, когда развеиваются, создают… м… что-то вроде поля загрязнения. Оно плохо влияет на здоровье обычных людей.

— А если двери обновлять?

— Можно только создать новую, — покачал головой Пьер. — А загрязнение создается даже при уничтожении Двери. И имеет свойство накапливаться. А при достижении критических значений создает прорыв для хаотов. Поэтому Двери не ставят в одном и том же месте подряд.

— Со временем поле рассеивается? — предположила я.

— Да. И на этом месте можно создавать новую Дверь, — кивнул Пьер.

— А остальные ваши сверхспособности? Они тоже с подвохом? — предположила я.

— Если человек окажется в эпицентре концентрированного использования наших, как вы выразились, сверхспособностей, он пострадает, — не стал отрицать парень. — Но, должен заметить, что если человек оказался в таком эпицентре, то, скорее всего, он пострадает прежде всего от той опасности, которая вызвала концентрированное применение наших способностей. А так люди могут жить рядом с кадхаи, не опасаясь за свое здоровье.

— Это радует, — невольно улыбнулась я. — А вы не думали, что как раз исследования могут избавить вас от побочных эффектов? И жить станет еще удобнее?

— Нас все устраивает, — хмыкнул весело парень.

Я отметила, что Пьер совсем не вспыльчив и даже на неприятные ему темы реагирует спокойно. Впрочем, это не значило, что можно продолжать испытывать его терпение.

— А эта Дверь… ее видно? — снова вернулась я к безопасной теме.

— Видите, там, впереди марево на дороге? Если не присматриваться, оно не заметно. Вот это и есть Дверь кадхаи.

Я присмотрелась. Да, действительно, мы приближались к мареву — едва заметной дымке, дрожащей над полотном дороги. И это совсем не походило на дверь.

— Тогда вопрос — а почему именно дверь? — не удержалась я.

— Изначально для перехода использовали двери, с тех пор и пошло. Потом научились обходиться без материального воплощения, — охотно пояснил Пьер.

— А это случаем не какая-нибудь государственная тайна? Вы так просто мне об этом рассказываете…

— Дядя Шарль разрешил рассказывать вам все, о чем вы спросите, — улыбнулся Пьер. — Так что спрашивайте смело, ни о чем не беспокойтесь.

— Карт-бланш, значит? — слабо улыбнулась я, невольно ежась при упоминании Шарля.

Пьер кивнул.

Меня так и подмывало спросить, ждут ли меня какие-то неприятные ощущения при переходе через Дверь, но я удержалась от глупого вопроса. Мне ведь уже доводилось путешествовать таким образом, и это совершенно никак не ощущалось. Так что я даже не стала зажмуриваться, когда мы добрались до дымки.

Да, проход через Дверь никак не ощущался.

А вот удар по чему-то огромному, внезапно возникшему посреди дороги — очень даже ощущался.

Хорошо, что я не забыла пристегнуться, а потому не приложилась головой о стекло или приборную панель, хотя от ремня синяки точно останутся. Пьер правила безопасности проигнорировал, за что и поплатился, впечатавшись в руль и едва не проломив ветровое стекло головой.

Машина заглохла. И не удивительно — вся ее передняя часть оказалась всмятку разбита.

А затем я поняла, что то, во что мы врезались — живое.

Живое, огромное и очень-очень злое.

На то, что перед нами оказалось какое-то животное, толсто намекала кровь, хлещущая из вспоротой обломками машины каменно-серой кожи.

А, ну и рев, полный злобы и боли. Впрочем, я не сразу идентифицировала звук.

— Пьер? — я похлопала парня по руке, плохо представляя, что нам в этой ситуации делать.

Но он не отозвался, и только пульсирующая на шее жилка сообщала, что парень пока еще жив.

Впрочем, кадхаи должны быть весьма выносливы, так что авария не могла его убить.

А вот тварь снаружи — вполне могла. О чем свидетельствовали острые зубы в пасти размером с мою голову. Пока я пыталась привести Пьера в чувство, животное развернулось к нам, демонстрируя желание немедленно нас сожрать.

Острые когти прошлись по стеклу, оставляя глубокие борозды, и я как-то сразу поняла, что в машине пересидеть не получится. Еще пара-тройка таких ударов, и преграда между нами и тварью падет.

После этого животинка хорошо покушает, а нас ничего хорошего точно не ждет.