'Кэшбек' для Судьбы и учеба вне правил - Татьяна Мираббилис

Все выбранные адепты принадлежали к родам — потомкам самого правителя, а потому имели искры пси-энергии. В небольшом количестве. И чтобы обеспечить потенциал самого Ногарда, надобилось семь особей.

Самым сильным из собранной группы был его младший внебрачный сын Хенсай. Правитель давно присматривался к парню, как к возможному будущему наследнику, а здесь и случай подвернулся проверить мальчишку на деле. Никто в группе не догадывался о их близком родстве. Знали лишь, что через Хенсая будет связь с правителем, потому что старшим в группе назначен он. И все!

Первородный ящер крепко знал одну вещь: не хочешь проблем — оборви концы. Только он знал, кто его дети. Даже их матерям Ногард отлично подправлял мозги. А, следовательно, ожидать бунта наследников и распрей не следовало.

В самый последний момент, Ногард ввел в группу Аделин. Ах, как необдуманно и не вовремя он отдал ее под опеку эльфийки. Вторая принцесса рода Плащеносных ящеров должна была присмотреть за парнями в царстве распутных змей. Ее высокомерие и огонь песчаных духов в крови должны были остужать кровь молодых парней, не давать им попасть под очарование продольных зрачков изящных змеек. Да только сама девица стала игрушкой его же любовницы. Незадача… Красивая была. По законам его народа, теперь будущее Аделин только где-то в таверне. Весь род опозорен и отвернется от нее. А ведь у Ногарда были на юркую ящерку свои планы: девицы в его царстве — дорогой товар. Разве что кто-то сам захочет обременить себя порченым товаром.

Сейчас Ногард наблюдал за Аринар. Она была просто противна ему — перекошенное лицо, дрожащие, словно в судороге, губы… Параллельно с нарастающим чувством неприязни, мужчина задумался над услышанным. Эристел взрослый самец. И очень щепетильный. Этого у него было не отнять. При всей нелюбви Ногарда, ящер никогда не слышал о похождениях Нага. Чтобы сотворить все это с домом и самой хозяйкой нужно было очень сильно разозлиться. Хорошо наказал. Простая любовница, даже наследница чего-то там, на такую реакцию не тянет. Может дроу где-то прокололась? Отследить пси-энергию Ногарда, Наг не мог. Для этого он должен был, как минимум, знать о ней и о связи Ногарда с Арнель. А это тщательно скрывалось. Пазл не складывался. Концы не связывались… Может стоит лучше присмотреться к девчонке?..

— Некромантский яд убрать мне не под силу, — бесцветно бросил в эльфийку. Эти рваные узоры с твоих ног может только ваш ректор убрать. Сделал, что смог. Они уже не так отчетливо видны. Прекращай истерить. Походишь пока в брюках, хоть тебе и претит человеческая мода. Или, в длинных платьях, — сказал, как припечатал. — А там, смотри, и прощение вымолишь.

— Но ведь ты тоже немного некромант!

— Ты правильно заметила — немного. У Эристела Нага яд специфический. И сильнее на несколько порядков. Будь благодарна, что залечил раны, иначе ни один месяц прошел бы, прежде чем ты стала ходить. На этом, все! И будь добра, не взваливай на меня еще и отстройку твоего дома. Не хватает, чтобы о нас узнали. И про раны придумай какую-нибудь эльфийскую сказку. Чтобы поверили!

Мужчина уходил тем же путем, что и пришел. Перед тем, как исчезнуть, он развернулся и посмотрел в упор на магиню:

— Я очень надеюсь, дорогая, что ты от меня ничего не скрываешь.

Голос Ногарда, как всегда, был ровным и царственно спокойным, но таким проникновенным, что у эльфийки пошли по коже неприятные мурашки, а волос на голове зашевелился — ящер ей не верил!

Аринар еще долго смотрела на ширму, за которой скрылся ее любовник: «Зараза! Только этого мне не хватало!». Она с легким стоном повалилась на постель, лицом в простыни. Натянула на голову подушку. Повернув голову, уставилась в прорехи мертвых стен. В глазах была пустота. Как и в душе.

Часть 2. Глава 1.Труба зовет. Или как на ходу влиться в занятия?

— Сенти, а что за история с чернецом? — спросила я у подруги после того, как профессор ядов покинула аудиторию. Меня из палаты выпустили только после очередного забора контрольных анализов, несмотря на обещания мэтра Эскула, что могу прямо с утра сбежать на занятия. Вот я и появилась к самому концу пары, которую проводила мэтр Ристе. Госпожа Ноэль впустила без лишних слов, только головой приветственно махнула: «иди мол, прогульщица махровая». Окрыленная такой поблажкой, я впорхнула внутрь и попала в аудиторию, полную не совсем адекватных адептов, срывающимся голосом переговаривающихся о каком-то, видимо, зверьке.

У зеленушки выпала ручка из пальцев. Она с недоумением взглянула на меня:

— Ты не знаешь?

— Вот просто так, для прикола, спрашиваю, — рассердилась я.

С первого ряда нам весело махал Арес, активно привлекая наше, и не только, внимание. А еще пристально рассматривал адепт-молчун Хенсай Нияз. Недолго думая, парень, раздражающий мою подругу своим зеленым стайлом, оказался возле нас.

— Девушки, привет! Вижу вы сегодня одни, — он улыбнулся совершенно открытой, лучезарно-теплой улыбкой на все тридцать два. — А это означает, — скривил вдумчивую физиономию, — что у меня появился шанс с вами пообщаться. Давайте пикничок устроим возле озера. Сегодня. Познакомимся ближе.

— Зира только что из больницы! Какой пикничок? — прошипела подруга, выплескивая праведный гнев. А потом добавила с явным сарказмом, специально коверкая слово:

— И как на это ваша песчаная «газел» посмотрит? Вон как глазом косит на нас.

Арес расплылся в хитрой улыбке:

— За «газел» — не беспокойтесь. Газель, — он улыбнулся уголком рта, — занята будет.

После занятия у профессора Ноэль Ристе все адепты вели себя тихо. Никто не делал резких движений. Не слышалось взрывов смеха или внезапных вскриков неугомонного молодняка. Все продолжали находится под гнетущим впечатлением. На задворках сознания меня еще скребла мысль о внезапной пропаже ректора. Я проворочалась всю ночь, пытаясь что-то решить, к чему-то прийти путем анализа и домыслов. В конце концов выдохлась и решила отложить разъяснение ситуации, отвлечься от накручивания себя, потому так и рвалась окунуться в бурную жизнь студиозов. А тут полная… мрачность.

Следующее занятие проводила госпожа Субанулатус. Она зашла раньше, чем закончилась перемена и сходу приступила к погружению нас