Попаданка для хозяина Снежной Башни - Яра Вереск

Попаданка для хозяина Снежной Башни

1 Медведь

Первое, что я увидела – это был медведь. Миша. Бурый.

Встретить медведика зимой в лесу, это вообще не смешно. Вот ни разу! Это, если честно, проблема уровня «Ахтунг!», как говорит мой бывший директор.

Но до медведя было шагов двадцать, я бы вполне успела тихонечко отойти назад из поля его зрения, и очень-очень быстро улепетнуть до лыжной базы. А уж потом оттуда начать бить в колокола.

Но тут возникло обстоятельство. Миша там был не просто так. Миша обнюхивал, и так деятельно обнюхивал! Что-то, что лежало на снегу. И мне очень не понравилось то, что я видела. Пятно на снегу было ярким, как штаны горнолыжника, и неподвижным, как монумент ему же.

Вот медведь снова тронул это яркое нечто, и я отчетливо уловила движение. Да ёжки-макарёжки! Там живой же кто-то! А мишка – голодный и злой, а у меня даже ракетницы нет, она в сумке осталась на базе. Кто знал, что понадобится?!

– Ах ты Винни-Пух молью траченый! – заорала я высоким с перепуга голосом, – А ну, оставь туриста в покое! Я ж тебя сейчас!

Люди, если хотите жить, никогда не делайте, как я. Серьезно, это было худшее из решений в жизни. Потому что цели своей я добилась. Миша отвлекся.

Миша поднял морду и уставился на меня своими яростными бусинками.

Сразу вспомнилась тысяча непроверенных фактов про встречи с медведями:

– На дерево лезть бесполезно! Он сам прекрасно лазает.

– Первым делом объест лицо. (в какой-то книге было! Вот она, любовь к чтению!)

– Когда голодный, может долго гнаться за добычей. А бегает он быстро!

– Может испугаться громких звуков. А может и не испугаться!

– Отступает, если противник больше его по размерам… жаль, я не больше. Точно не больше! А если руками помахать?!

Я топала и махала. Медведь смотрел на меня с сомнением, но сомнение казалось мне гастрономическим. Вроде как он размышляет – сначала неподвижную добычу сожрать, или эту буйную утихомирить?

Потом я увидела палку в снегу. Прямую и длинную. Вспомнилось, что дикие звери опасаются охотников с ружьем. А палка – чем не ружье, в глазах зверя-то.

– Ну все, лохматый! – прохрипела я, – Сейчас тебе будет солью в джопку! Н-назад, тварь!! Убью!

Нельзя меня пугать. Вот честно. Когда меня пугают, внутри что-то сжимается, и я пру напролом. Девочка-танчик.

«Ружье», выдернутое из снега, мигом взлетело к плечу и нацелилось на косолапого. Хорошо, что выдернулось и оказалось без сюрприза в виде разлапистых веток!

– Стаааять!.. – и я пошла на него, старательно выцеливая. Глаз прищурен, «дуло» - четко в морду… Шаг, еще один… если дальше пойду, может не поверить и атаковать…

Видимо, я показалась мишке убедительной. Он присел вдруг и подкидывая лохматую попу запрыгал к ближайшим елкам.

Ну вот… а теперь нужно быстренько оценить состояние пострадавшего, вызвать Ромку на снегоходе и позвонить в больничку, чтоб готовились.

Вообще-то у нас на базе случаев с медведями еще не было. Я вообще не подозревала, что они тут водятся.

***

– … Дышит? Матвеич, я тебе говорил, что не медведь! Какого черта теперь… здесь отродясь медведей не водилось!

– Чего делать, ясно чего, б…. Надо скорую…

– Сдурел? Посадят! Точно дышит?

– Дышит, вроде… Блин, тетка! Какого черта ты тут по лесу лазаешь! По лыжне надо ходить…

– Матвеич, делать-то что?

Медведь? Я же только что его прогнала. Какой еще медведь? И почему так дышать-то трудно? Я разбилась?

У нас тут есть скалы и обрывы, но я местность знаю. Не могла я.

Час назад я ушла с нашей лыжной базы за лапником. Перед новым годом к нам часто детишек привозят, целыми автобусами, так что надо домик украсить по-новогоднему. Но ближайший ельник далековато, и я решила сбегать на лыжах… взяла мешок, да и побежала.

Что потом было – плохо помню. Забрела далековато, зато и добыча мне досталась прекрасная, пушистая и ароматная…

Потом-то что?

Мешок я оставила…

Ах, да. Услышала, что в лесу топор стучит, и пошла, с волонтерским значком наперевес, потому что если под новый год в лесу рубят, то явно не капусту. Точно. Браконьеров ведь шла пугать… а потом вспышка и больно, и медведь. И дышать нечем…

– Матвеич, слышь. Давай ее хоть до дороги вывезем… там кто-нибудь подберет, а?

***

Снег залепил глаза и губы. Едкий, холодный. Ночной зимний лес продолжал порошить снежком. Сколько прошло времени, я не могла посчитать. Но уже практически не сомневалась, что в ельнике меня заметили браконьеры и стрельнули из чего-то, сочтя медведём. Стрельнули, побежали смотреть, а там – сюрприз: тренерша Васька Кирсанова двадцати семи лет, НЗ, в смысле, не замужем, детей нет, ипотека, временно самозанятая…

Вот ведь, гады, то ли просто бросили, то ли еще и перетащили куда-то…

Телефон. Достать. Позвонить.

Я шевельнулась, и немедленно снова провалилась в какой-то бессвязный бред. В бреду фигурировали жутенькие существа, похожие на ледяные скелеты, увитые снежными вихрями и отложениями, каменная башня в лесу, какие-то горы, тропа к перевалу и огромное зеркало внезапно среди этих самых гор и скал.

Да уж, на воображение я не жаловалась никогда.

Но надо было как-то просыпаться. Надо было как-то добраться до телефона и сообщить о себе.

– Не спеши! Я помогу!

Голос прозвучал так близко, что я даже распахнула глаза. На ресницах был снег, пришлось моргать.

– Кто это – «я»? Не вижу!

Ну и голос у меня! Тихий, хриплый. Как таким на помощь звать?

– И не надо. Называй меня Ханной. Я не причиню тебе зла.

– Тогда достань у меня из кармана телефон и набери сто двенадцать!

– В твоем мире я – всего лишь бестелесный призрак. Я не подниму… телефон? Телефон. Но кое что я все-таки смогу сделать.

– Хм… развлекать меня разговорами, пока совсем не замерзну? А может, я тобой брежу?

Мысли путались. Возможно, я и вправду замерзала. А эта Ханна сказала вдруг:

– Есть мир, где моя дочь попала в беду… помоги ей, а я помогу тебе. Исполню любое твое желание.

– Спасателей вызовешь?

– Какая разница, если ты будешь