Прекрасная обманщица - Патриция Гэфни

– Они натаскали соломы во все комнаты, кроме той, где спал сам принц, чтобы устроить себе ночлег. Они зарезали сорок овец из стада герцога прямо в доме. Они забрались в погреба и выпили почти все вино, а что не смогли выпить, просто вылили. Они расплавили всю оловянную посуду. А когда им пришлось отступить, они пытались унести с собой одеяла и постельное белье, но их остановил герцог Пертский.

И опять Кэтрин не нашлась, что ответить.

– Да, но они очень достойно вели себя в Глазго, – вставил Эдвин. – Многие думали, что они разграбят город, но они этого не сделали.

– Как это великодушно с их стороны! – ядовито прошипела Оливия, вновь повернувшись к Кэтрин. – Скажите, миссис Пелл, мне давно хотелось об этом спросить: зачем ваши мужчины носят эти дурацкие коротенькие юбочки? Разве им не холодно? А правда ли, что женщины из так называемого высшего сословия ходят босиком зимой и летом?

У Кэтрин руки зачесались от злости, но она была избавлена от необходимости отвечать, потому что в эту минуту в комнате появилась леди Рената под руку со своим сыном. Ее светлость выглядела чрезвычайно величественно в наряде из красновато-коричневого атласа, но ее глаза, точь-в-точь как у дочери, прищурились от досады при виде Кэтрин:

– Ах это вы, миссис Пелл. Поправляетесь, как я погляжу? Очень мило.

Эдвин пошел навстречу, чтобы ее приветствовать. Когда леди Ротбери наконец уселась, он вернулся к своему месту на диване рядом с Кэтрин и обнаружил, что оно занято Джулианом. Нахмурившись, Эдвин присоединился к Бэрку у камина.

Кэтрин обрадовалась замене едва ли не меньше, чем он сам. Бледный и дрожащий, Джулиан выглядел так, словно его только что стащили с одра смертельной болезни. На нем был муаровый, светло-зеленый с розоватым отливом камзол, никак не оживлявший его желтушного безжизненного лица. Мертвенные глаза тускло засветились, когда он вступил с ней в скучную, то и дело спотыкающуюся беседу. Ее неприятно поражала манера Джулиана ронять слова небрежно, не прислушиваясь к ним, словно предмет разговора совершенно его не занимал, как, впрочем, и ее саму. Напротив, он был как будто погружен в свои собственные, странные и нездоровые мысли, пока его язык болтал Бог весть о чем. Краем уха Кэтрин слышала, как Бэрк, Эдвин и Диана обсуждают последний роман Филдинга.[29] Ей страстно хотелось к ним присоединиться. С другого боку от нее Оливия взволнованно обсуждала с матерью бал, который они готовились дать в Уэддингтоне на следующей неделе: «Она, конечно, страшно вульгарна и двух слов связать не может, по правде говоря, она просто непереносима, но, дорогая моя, у нее стотысячное состояние! Разумеется, нам придется ее пригласить».

Потом Диана подошла к клавесину и начала тихонько подбирать какой-то печальный мотив. Эдвин последовал за нею, и она с ходу перешла на что-то более веселое.

– Идите к нам, Кэтрин, – позвала она.

Ни секунды не раздумывая, Кэтрин поднялась с дивана и направилась к ним, радуясь возможности избавиться от Джулиана.

Диана заиграла модную песенку, а Эдвин подхватил слова звучным тенором. Кэтрин тоже стала негромко подпевать.

– Вы играете? – надменно осведомилась Оливия, подплывая к ним.

Кэтрин отрицательно покачала головой. На самом деле она умела играть не хуже Дианы, но ей ничего иного не оставалось, как скрывать свои таланты. Миссис Пелл еще могла бы быть музыкантшей, а вот Кэтти Леннокс, безусловно, нет.

– Спойте что-нибудь по-шотландски, – предложила Оливия, как будто речь шла о диковинном языке вроде китайского или санскрита. – Мне кажется, вы, шотландцы, ужасно забавно говорите на королевском английском.[30]

– Вы, очевидно, имеете в виду королевский немецкий, – поправила ее Кэтрин, скромно опустив глаза.

Бэрк многозначительно откашлялся у нее за спиной, но Кэтрин не могла устоять перед искушением и громко, нарочито фальшивя, затянула без аккомпанемента непристойную песенку, припев которой звучал так:

Немецкого дворянчикаРосточком в полвершкаПослал нам Бог в правители.Ха-ха, ха-ха, ха-ха!

Бэрк взял ее под руку посреди первого куплета и отвел к чайному столику. Лицо у него было каменное. Позади слышался возмущенный лепет Оливии.

Эдвин подошел к ним через несколько минут, и Кэтрин обрадовалась случаю поговорить с ним. Ее первое впечатление об этом молодом человеке оказалось благоприятным; при разговоре с ним оно еще больше укрепилось. Как хорошо, что Диана отдала свое сердце человеку достойному! Он был высок ростом и хорошо сложен, с ярким румянцем, говорившим о любви к здоровым развлечениям на свежем воздухе. Пренебрегая париком, Эдвин носил довольно длинную прическу из своих србственных, слегка вьющихся, светлых, чуть с рыжинкой волос. Черты лица у него были волевые и правильные, карие глаза светились добродушным весельем. Он флиртовал с нею ровно настолько, чтобы казаться любезным, но не навязчивым. Она стала откровенно расспрашивать его о жизни, и он с готовностью рассказал ей о том, что из-за болезни отца вынужден в последнее время чаще бывать дома и помогать в управлении имением. Он обожал все виды развлечений – верховую езду, охоту, азартные игры – и любил просто валять дурака, но в последнее время, по мере того как неумолимо угасало здоровье старого лорда Бальфура, стала все чаще проявляться созерцательная сторона его натуры. Потом он признался, что склонен к непоседливости, что им владеет тяга к перемене мест, однако на Кэтрин он произвел впечатление человека, вот-вот готового остепениться.

– Миссис Пелл, могу я попросить вас на два слова? С глазу на глаз.

Кэтрин узнала этот нудный брюзжащий голос и повернулась безо всякой охоты. Меньше всего на свете ей хотелось выслушивать откровения Джулиана Лаундза с глазу на глаз.

– Да, конечно, – сказала она с тяжким вздохом и последовала за ним через всю гостиную к оконной нише.

– Извините, что отвлек вас от компании. Я скоро уезжаю, и это, возможно, мой последний шанс поговорить с вами до отъезда.

Она возликовала, услышав, что он уезжает, но постаралась не показывать виду.

– Как вы, конечно, уже догадались, – продолжал между тем Джулиан, – я нахожу вас весьма привлекательной.

Кэтрин пала духом. Он собирается сделать ей предложение. Господи, этого только не хватало!

– Мистер Лаундз…

– Прошу вас, позвольте мне закончить. Я – человек не то чтобы богатый, но вполне состоятельный, мой отец был бароном, а мой отчим – граф и пэр Англии.

– Но…

– Миссис Пелл, выслушайте меня до конца.

Ей хотелось отойти подальше, чтобы не ощущать его гнилостного дыхания, но отступать было некуда.