Рубин королевы - Жюльетта Бенцони

Дианора протянула гостю царственную руку, отягощенную драгоценными перстнями, и одарила его насмешливой улыбкой.

– Как мило с вашей стороны, дорогой друг, принять мое столь неофициальное приглашение!

– Не стоит извиняться. Я как раз собирался, сударыня, просить вас о встрече. Мне нужно поговорить с вами...

– Говорят, великие умы всегда найдут общий язык. Сейчас подадут чай, и мы спокойно все обсудим.

Они вели обычный светский разговор ни о чем, пока дворецкий, сопровождаемый двумя горничными, не поставил перед Дианорой чайный поднос с сервизом из позолоченного серебра и саксонского фарфора и множество тарелочек с бутербродами, печеньями, пирожными и шоколадом – угощения хватило бы человек на десять.

Госпожа Кледерман приступила к «чайной церемонии», почти такой же сложной, как в Японии, и Морозини невольно залюбовался безупречной грацией этой женщины, в которую был так безумно влюблен десять лет назад. Казалось, она владеет тайной вечной молодости. Лицо, руки, светлые шелковистые волосы – все в ней было гладким, свежим, свободным от малейшего недостатка. В точности такая, как прежде! И большие, окаймленные длинными ресницами глаза сохранили свое аквамариновое сияние. Даже после недавнего своего открытия Альдо понимал страсть банкира к этому восхитительному творению природы, хотя сам оставался равнодушным: насколько больше ему нравились веснушки и дразнящая улыбка Лизы!

– Дайте мне угадать, о чем вы хотели побеседовать со мной, – проговорила Дианора, ставя на стол пустую чашку. – Держу пари, речь пойдет о рубине!

– Совсем не трудно догадаться. И мы должны поговорить о нем очень серьезно. Эта история намного печальнее, чем вам представляется.

– Какой зловещий тон! Я знавала вас более веселым, милый мой Альдо... или нам следует забыть о том, что мы были друзьями?

– Некоторым воспоминаниям никогда не изгладиться из памяти, и как раз во имя нашей дружбы я и прошу вас отказаться от этого камня.

– Слишком поздно! – усмехнулась она.

– Что это значит – слишком поздно?

– Даже если бы я и захотела – а об этом и речи быть не может! – я не могла бы вам его вернуть. Вчера утром Мориц уехал в Париж. Только Картье кажется ему достойным создать обрамление, подобающее этому чуду...

– Но ведь и здесь есть хорошие художники?

– Конечно, но только совершенство меня достойно, вы ведь знаете это?

– Я никогда не утверждал противного, и именно потому мне омерзительно думать, что этот кровавый камень с ужасным прошлым может стать вашей собственностью. Вы играете с дьяволом, Дианора!

– Не говорите глупостей! Мы живем не в средние века.

– Прекрасно, – вздохнул Морозини. – Остается только надеяться, что с Кледерманом во время его поездки ничего не приключится... – О, поездка будет очень короткой: он возвращается сегодня ночью. По завершении работы украшение Привезет точно к празднику тайный гонец. Разве это не интересно?.. Кстати, могу я рассчитывать на ваше присутствие?

– Тогда вам придется пригласить и моего друга Видаль-Пеликорна: он вчера ко мне приехал.

– Правда? О, я так рада! Обожаю этого человека!.. Но поговорим теперь о вас. Собственно, только ради этого я вас и позвала.

– Обо мне?.. Не вижу, о чем здесь говорить!

– Да не скромничайте вы! Вам это совершенно не идет, и у меня к вам серьезные претензии. Значит, вы женились?

– Пожалуйста, Дианора, давайте поговорим о чем-нибудь другом. Да, я женился, однако не по своей воле.

– Значит, вас все-таки можно принудить? Эта молоденькая дурочка, поймавшая в свои сети бедного Эрика Фэррэлса, творит настоящие чудеса. Объясните мне, как это вышло, я-то думала, что знаю вас?

– Здесь нечего объяснять. Вы все поймете, когда я скажу вам, что подал прошение в Рим об аннулировании брака.

Насмешливое выражение лица молодой женщины внезапно сменилось серьезным.

– Я рада этому, Альдо. Эта женщина тем опаснее, что на вид она ангел. Признаюсь, услышав о вашей женитьбе, я испугалась за вас. И Мориц тоже, потому что он очень вас ценит. Мы оба твердо убеждены в том, что она отравила Фэррэлса... и было бы жаль потерять такого человека, как вы.. – тут Дианора внезапно развеселилась. – А теперь не расскажете ли вы мне про ваши с Лизой, моей падчерицей, приключения? Не так давно я с удивлением услышала, что, когда вы вернулись с войны, вам предлагали на ней жениться?

– Да, это так, – пробормотал смущенный Альдо.

– Невероятно! – продолжала смеяться Дианора. – Подумать только, я чуть было не стала вашей тещей! Какой ужас! Не думаю, что мне это понравилось бы. По крайней мере, в то время...

– Почему такая оговорка? С тех пор вы переменили мнение на этот счет? – спросил немного удивленный Морозини.

– Да. На самом деле жаль, что вы отказались, хоть это и делает вам честь. Теперь вы не были бы в таком неприятном положении. Лиза немного безрассудна, но она хорошая девушка. А ее венецианские приключения, этот невообразимый маскарад! Я так смеялась. После этого я стала относиться к ней с некоторым уважением. Из нее вышла бы безупречная княгиня Морозини.

Изумление Альдо росло с каждым ее словом.

– Вы? Вы, Дианора, говорите мне это? Не верю своим ушам! Значит, вы с ней больше не на ножах?

– Раньше так и было, но прошлой зимой многое изменилось. Наверное, вы этого не знаете, но Мориц перенес серьезную операцию. Я так боялась... До такой степени, что... я поняла, как он мне дорог.

Уже несколько минут она, опустив глаза, нервно теребила свой жемчуг. А потом вдруг прямо посмотрела в глаза Альдо.

– Когда я кружила по больничной приемной, дожидаясь конца операции, я поклялась, если все пройдет хорошо, стать безупречной женой. Любящей.... и верной женой!

Морозини, наклонившись к ней, взял обеими руками пальчики Дианоры.

– Вы поняли, что любите его, – очень мягко сказал он. —И позвали меня сегодня за тем, чтобы сказать мне об этом. Я не ошибся?

Она неуверенно ему улыбнулась. Наверное, именно так улыбнулась бы юная девушка, рассказывающая своему отцу о первой любви, подумал растроганный Альдо.

– Да, – сказала Дианора. – Именно так. Я поняла, может быть, с опозданием, что у меня удивительный муж, и тогда...

– Если вы вспоминаете иногда о том, чем мы были друг для друга, решительно забудьте об этом!.. Или лучше скройте в самой глубине вашего сердца. Никто туда не заглянет. Особенно я!

– Я не сомневаюсь в вашей скромности. Вы благородный человек, Альдо, но мне необходимо было сказать вам, чтобы между нами не оставалось ничего не договоренного...

Помолчав немного, Дианора неожиданно спросила:

– Раз мы с вами теперь старые добрые друзья, позволите ли вы мне задать вам один вопрос?