Рубин королевы - Жюльетта Бенцони

Эпилог

Десять месяцев спустя, прекрасным сентябрьским утром 1925 года, яхта барона Луи Ротшильда покинула свою стоянку в бухте Сан-Марко и вышла в пролив Лидо. Погода обещала быть отличной, и тонкий форштевень мощного судна весело резал переливающийся шелк моря, чуть более синего, чем небо.

Стоя на баке обнявшись, князь и княгиня Морозини думали об открывающемся перед ними будущем. Три дня назад кардинал-архиепископ Вены – кузен госпожи Адлерштейн – обвенчал их в своей личной часовне в присутствии лишь нескольких друзей и свидетелей. Ими стали Адальбер Видаль-Пеликорн и Анна-Мария Моретти со стороны жениха, а со стороны невесты – ее кузен, Фридрих фон Апфельгрюне (он и сам только что женился на юной, очень красивой и глупенькой баронессе, в которую влюбился с первого взгляда на балу у Кински, где оттоптал ей ноги и оборвал подол платья), и австрийский министр иностранных дел, другой кузен бабушки Лизы. Мориц Кледерман, чуть менее безучастный, чем обычно, нашел в себе силы улыбнуться, передавая свою дочь ее будущему супругу. Свою Лизу – всю в белом муслине, очаровательную и такую взволнованную под длинной прозрачной фатой! Она так сияла, что ставшая отныне ее теткой маркиза де Соммьер растеряла всю свою сдержанность и залилась слезами в момент, когда новобрачные давали обет вечно любить друг друга.

Затем, после обеда, устроенного во дворце Адлерштейнов с пышностью, достойной эрцгерцогов, молодые в автомобиле отправились на берега Дуная и провели первые дни медового месяца в прелестной маленькой гостинице. Тем, кого они пригласили вместе с собой в путешествие на яхте, предоставленной им для этого бароном Ротшильдом, – Адальберу, мадам де Соммьер и Мари-Анжелине дю План-Крепен, – они назначили свидание на набережной Эсклавон в Венеции. Их гостями стали те, кто вместе с Альдо был участником бурных приключений в поисках пропавших камней.

Дело в том, что корабль барона Луи был предназначен не просто для свадебного путешествия: он направлялся в Хайфу, откуда его пассажиры должны были добраться до Иерусалима, где их примет президент Общества сионистов Хаим Вейцман, великий химик, который во время последней войны руководил лабораториями Британского Адмиралтейства, человек, благодаря которому в то время евреи и арабы достаточно мирно уживались в Палестине. Именно ему Морозини и Видаль-Пеликорн должны были передать пектораль, до поры запертую в сейфе яхты. А сами молодожены и их друзья во время круиза служили для пекторали почетным эскортом.

– Кто и когда слышал о свадебном путешествии, в котором принимали бы участие шесть или семь человек? – вздохнул Морозини, нежно поправляя шарф, которым Лиза повязала голову. – Ты бы, конечно, предпочла что-нибудь более романтичное?

Молодая женщина засмеялась:

– У нас впереди множество других путешествий, мы ведь больше никогда не расстанемся, и Мина снова поступит на службу! А это так волнует!

– Только не говори, что я вновь увижу мешковатые костюмы и кошмарные грубые башмаки!

– Ну конечно же, нет! Я слишком хочу тебе нравиться, и ты можешь успокоить Анджело Пизани, а то он умирает от страха, что бывший жандарм в юбке снова займет свое место. Я буду счастлива помогать тебе в работе, но у меня есть желание поиграть немного в княгиню... хотя бы в то время, когда мне придется беречься, чтобы не повредить твоему потомству...

– Это правда? – растроганный Альдо чуть сильнее прижал к себе жену. – Ты действительно хочешь иметь детей?

Она сморщила носик и прикоснулась губами к его щеке.

– Но я же здесь именно для этого, дорогой! И я хочу целую кучу! Мы наймем двух или трех нянь... и еще учителя плавания, чтобы они не барахтались в Большом Канале всякий раз, как им это взбредет в голову.

– Ты сумасшедшая! Но как я тебя люблю!

И Альдо поцеловал свою жену отнюдь не супружеским поцелуем.

Освободившись, Лиза взяла мужа за руку и потянула за собой на нос корабля. Она вдруг стала очень серьезной.

– Что случилось? – забеспокоился Альдо. – Почему у тебя такое выражение лица?

– Потому что я думаю: а состоится ли свидание в Иерусалиме? Не скажешь, что пекторали очень уж везло с тех пор, как она существует!

– Что еще ты вообразила?

– Ну, не знаю: берберийские пираты... Буря или даже ураган?.. А может, молния?

– Лиза, Лиза, нельзя же быть такой оптимисткой! – смеясь от всей души, сказал Альдо. – Но если тебе угодно бредить, запомни: в случае кораблекрушения я обниму тебя и больше не выпущу! Если пекторали суждено оказаться на дне моря, это ее дело, но тобой я дорожу больше всего на свете, и мы будем жить вместе или умрем вместе!

– Хм-м... что за чудная музыка! Ты не мог бы исполнить ее еще разок на бис? Пожалуйста!

– Не люблю повторяться! – проворчал Альдо, закрывая жене рот долгим поцелуем...

Примечания

1

Изразцы (исп.).

2

Евреи, обращенные в католичество. (Здесь и далее прим. авт.)

3

См. «Голубую звезду», «Розу Йорков» и «Опал императрицы».

4

Традиционный испанский кувшинчик с носиком, из которого пьют вино.

5

Фамилия маркиза переводится с испанского как «соленый источник».

6

Гаванские сигары (исп.)

7

Архиепископ Венеции носит этот титул, указывающий на существовавшие в прошлом связи с православной Церковью.

8

Ныне Риека, крупнейший порт Югославии.

9

Инкунабулы – печатные издания в Европе, вышедшие с момента изобретения книгопечатания (середина XV века) до 1 января 1501 года.

10

«У золотого орла» (нем.)

11

Вариант граффити. Рисунки на стенах, часто в виде обманок, которые очень любили в ту эпоху.